Княжич Олекса. Сказ первый.

Бесстрашие княжича удивило их – он подъехал так близко, что его можно было сразить стрелой! И на то были причины: сколько бед его отец принес этим землям, сколько горя! Убей они сейчас Александра – жестокий Ярослав на себе бы испытал то, что терпели новугородцы, хороня невинных младенцев и отроков, скончавшихся от голода!

Но Александр предлагал мир и прощение! Если княжич сейчас погибнет от их стрелы – им никогда уже не вернуться в родной Новугород, не увидеть дома и милых сердцу людей… В конце-концов кто-то из конников крикнул:

- Даешь слово князя?

- Слово князя! – крикнул в ответ Александр, так, чтобы его все услышали.

Новугородцы переглянулись меж собой. На землю упали мечи, копья, луки и колчаны со стрелами.

- Сдаемся на милость князя!

Лицо Александра просветлело, он кивнул Алдопию – давая понять, что дальше должен распоряжаться старшой. Алдопий дал знак и переяславские ратники направились к  противникам, чтобы собрать брошенное оружие. Новугородцы не сопротивлялись, ожидая, что им прикажет  победившая сторона.

- Солнце село, - заметил княжич, поглядев на небо. – Ночевать придётся на полдороге.

Он повернулся к Мусуду и замер как громом пораженный. Татарин остановил своего коня вплотную к нему, но не пытался силой оттащить Александра на безопасное расстояние; он просто замер за спиной мальчика с напряженно вытянутой рукой – готовый стремительно схватить княжича и, уберегая от вражеской стрелы, перебросить на свое седло.

Лицо и шея Мусуда были окровавлены. Лоб, переносица и щека были рассечены ударом, один глаз, полуприкрытый разорванным веком, вспух и был так залит кровью, что нельзя было понять, что от него осталось. Но Мусуд не пытался остановить кровь, он не думал о ране, он думал только об Александре!

- Мусуд! – выдохнул княжич. Он ударил кормильца в порыве гнева, который, вспыхнув, застлал Александру разум, понуждая добиваться желаемого любым средством. В тот миг он был готов убить Мусуда, если тот встанет у него на пути! Но это было в тот миг! А сейчас…

Сейчас Александр, видя рану Мусуда, побледнел, чувствуя ужас перед собственным поступком.

Ночевать и вправду пришлось на полпути к Торжку.

Старшой приказал отряду остановится у разоренной веси кривичей, где после мора и ушкуйничих набегов не уцелела ни одна душа – остались только черные ямы на месте землянок с клочками вереска и гнилой соломы.