Злоключения славного Аджо

И как они его едят каждый день?!

 Устав слышать вопли, я вынимаю из кошеля лиру и протягиваю хозяину дома. Жена остолбенела. Взглянув на Сепу, подумав, отдаю еще одну лиру. Давно так не ошибался - вопреки планам, молодым телом рабыни мне насладиться не суждено… 

***

 В дверь забарабанили! Просыпаюсь мгновенно, хватаю ножны с мечом и вижу лица испуганных хозяев - половину единственной комнаты лачуги занимает печь, они с детьми лежат в метре от нас с Сепу - после чего иду к двери. Стук всё громче! 

 Открываю.

Ба! Да это знакомый мне фанатик! Сеющий-Смерть или как там его? А, Важ! С ним все те же два прихлебателя. Бросив взгляд на два треугольника, он ойкнул и сглотнул. 

— Они задолжали...

Вынимаю меч и, наставив на Важа, молчаливо жду.

— Три лиры. Должны были выплатить пять, но пожертвовали Равве всего две.

— Именем Буру Клалва, я, Клеймённый-Господином, требую ответа — по какому праву вы собираете серебро на священный алтарь и освящен ли он истинным светом веры, дланью мтавы?

 Они молча пытаются принять угрожающий вид.

— Сепу! Оденься! — Кричу ей на шайянском. Ударом ноги толкаю главаря в пыль улицы, движением руки вспарываю мечом живот прихлебателя. Перевожу взгляд на второго, тот — после секундного замешательства — кричит и неуклюже замахивается, пытаясь прыгнуть на меня. Пинаю в пах — он скрючивается — и добиваю острием в шею. Пихаю, дабы поменьше замараться в крови и иду в Важу. Он замер, глядя на бойню.

— Ты отведешь меня к хозяину, отброс. — Выбиваю из его руки кинжал и подхожу сзади. Хватаю за голову и прикладываю острие к горлу. — Сепу, вяжи.

 Образ одетой миловидной девушки, что, улыбаясь, подходит к фанатику со взятой у сандальника веревкой, показался мне соблазнительно-жутким… 

***

 Связанный фанатик привел нас к неприметной двери в трущобах, что больше похожи на исполинскую свалку. Когда-то давно, по рассказу Мунаша, первенцы построили на этом месте казармы, бараки, конюшни, стрельбища - здесь могли квартироваться до ста тысяч солдат.

В те времена Клалва, оставаясь верным сюзеренам, собирала в недрах городов орды со всего Востока, кормила их и содержала. С тех пор много воды утекло - сначала эта земля стала вотчиной первенца, а после его неудачного мятежа - заброшенным местом, трущобами, куда селится всякая шваль. Каменные развалины теснятся, наваливаясь друг на друга, образуя естественные лабиринты из неровных улиц и переходов.