Злоключения славного Аджо

Как приятно увидеть человека, говорящего на шайянском хуже меня! — Доведу до Башни. Дальше сами.

— Договорились. — Киваю.

 

***

 А старик словоохотлив! Теперь многое прояснилось о жизни в трущобах. Ни страже, ни рабам Раввы, по большому счету, до отбросов дела нет. Оставаясь пристанищем нищих, они превратились в обитель наслаждений. Равва в беспредельной мудрости своей запретил людям немногое, но вот традиции и устои давят на благородную молодежь, заставляя искать лакомства на Чердаке. Старик рассказал, что во времена его молодости в трущобах не было места деньгам - люди жили своим трудом.

Ловили и жарили крыс, растили на крышах овощи, шили и продавали одежду. Но теперь… Ныне суровые клалвийские юнцы и девки наслаждаются развратом в запретных борделях, просаживают сотни лир в боях гиен, вкушают запретное мясо и раскуривают дурман. А Рабы Раввы, наживающиеся на том, из презренной секты превратились в могущественную силу, держащей в страхе весь Чердак.

 Ну конечно! Дрова сложились в общую поленницу в моей голове - Саггот страхом повелевает бванами Клалва! Его рабыни, его слуги - клейменные и не клейменные - снуют в трущобах и узнают тайные слабости его врагов! 

— Я не видел еще ни одного тайного логова Рабов Раввы.

.. — Признаюсь проводнику. Старик лишь усмехнулся:

— Скоро увидишь. Они в самом сердце Трущоб, мой мальчик. В Башне!

 Наконец, спустя еще час блужданий по лабиринту канализации, мы дошли до дыры в потолке с приставленной к ней грубо сколоченной деревянной лестницей.

 Я потянулся к рукояти меча, но Сепу положила свою ладонь на мою. Наши глаза встретились и я увидел, как она беззвучно и незаметно качнула головой. Сжав зубы, убираю руку с рукояти.

— Доброго здравия, старец. — Поклонилась ему Сепу. Тот заулыбался, его голос изошелся в ласке. До тех пор пока, пятясь назад и отдаляясь на безопасное расстояние, старик не развернулся и не ушел к рыбалке.

— Зачем мы его отпустили живым? — Наконец, спрашиваю у нее.

— Потому что люди должны жить, Хаж. — Ответила она мне и начала подниматься по лестнице, не замечая молний ярости, бьющихся в моих глазах. Глупейший поступок!

***

 Поднявшись, мы вышли из темноты к утреннему полумраку. Светает. Из дыры в потолке бьется свет, падая и в дыру вниз. Коридор грязный, вонючий, в животных отходах. Путь направо завален спустя метров пять, путь налево - спустя метров десять.