Злоключения славного Аджо

Клеймо

— Ну что, как махач? — Готто услужливо наливает мне неразбавленное пулько. Опрокидываю пойло из глиняного стакана прямо в глотку. Прошел месяц и я понемногу привыкаю к новой жизни.

— Замечательно. Выжил. — Отвечаю, поедая вяленое мясо квагги.

— Что Мама-Хуру сказала? — Вспоминает Готто про мой поход к матроне-ведьме.

— Сказала, что только конченный идиот будет на голодный желудок жрать пряное вяленое мясо. Дала настойку, взяла две лиры, сказала приходить через месяц.

А ты как?

— Да вот, дельце одно замаячило... — Готто заговорщически придвинулся ближе. — Последнее время у меня с Нкиру не ладится. А ты чего девку себе не нашел еще? Впрочем, неважно. Как ты уже понял, мы в родстве с двумя мхарану Клалва и делаем для них разное, да развлекаем в ямах. Тот их заезжий первенец наконец закончил все свои дела — он зачем-то заходил в саму хекалу и просил нас достать ему белых почтовых голубей — из тех, что в столицу летают — и теперь набирает отбитых ребят для серьезного дельца.

Он сказал, что всякого клеймит, как примет в отряд, а после успеха еще и наградит. Для многих это шанс подняться из грязи. Вот я и хочу протолкнуть Нкиру. Она хоть головой тронутая, но девочка милая, негоже ей молодость в ямах прожигать.

— А мне казалось, вы неплохо проводили время! — Хохочу, глядя на театрально смутившееся лицо Готто. Этот ушлый уж ничего не делает без выгоды для себя. — Оригинальный способ порвать с буйной девчонкой! Ладно, что мне за это будет?

— Я договорюсь о твоем освобождении...

— И сдалась мне такая свобода? Тут меня вылизывают как родного, хоть спать нормально стал.

— Тише-тише. — Примирительно вскинул руки Готто.

— Настоящая свобода. Сто медяков, мул и скарб с луком и стрелами.

Буравлю взглядом этого пройдоху. Медленным глотками допиваю пульке. Снова смотрю на Готто. Вздыхаю.

— Ладно. Говори, змей, что у тебя там на уме...

***

Наслаждение, испытываемое мною после того боя, невозможно описать словами. Я люблю добрую драку, а когда она еще и узаконена, то разгуляй-рука.