Злоключения славного Аджо

Они великолепно подходят к белому мясу канг!

***

Следующим вечером мы собрались втроем. Луна освещает комнатушку на третьем этаже трактира. Добротные стены, из всей мебели — деревянный стол с тремя стульями, набитый соломой матрас, крытый шерстяным одеялом.

Сидящий напротив меня Зарбенгу мрачно раскуривает изогнутую, затейливо украшенную трубку из черного дерева. Под всеобщее тягостное молчание он медленно и осторожно насыпал табак, размолол, высек пламя на сухую траву блюдца, поджег лучину и, наконец, приступил к делу.

Готто с хлюпаньем отпил горячего травяного отвара. На губах играет дежурная улыбка, бегающий взгляд изумрудных глаз традиционно пытается найти двойное дно в окружающем быте, гигантские ладони рук не находят места — правая крутит камешки, левая тихонько нахлопывает мотив на колене.

Как можно тише вздыхаю, пытаясь унять мелко бьющую дрожь. Делаю три глотка пульке.

— Сколько вообще дворов в этой деревне? — Наконец задаю самый важный для меня вопрос.

— Я насчитал двадцать только на главной улице. — Живо ответил опытный трактирщик Готто. — В каждом живет не менее пяти селян, но я ставлю на десятерых. Всего в Желтоцветье... Дворов пятьдесят. Может, чуть больше.

— Почему это вообще деревня?! — Продолжаю успокаивать дрожь, повышая голос и картинно размахивая руками от негодования. — У них полсотни дворов, стена, ров, своя рыночная площадь и хекалу! У них.

.. У нас есть в распоряжении трехэтажный трактир. Нам здесь собираться каждый вечер, за бутылочкой судьбу Желтоцветья решать? Кто здесь вообще правил до нас?

— У меня есть несколько предположений. — Ухмыльнувшись, ответил Готто. — До приезда Господина здесь жили две семьи безземельных бван, они пользовались достаточным авторитетом. Тянули одеяло друг с друга на себя, прикормили селян, выставляли напоказ горластых мужиков, дабы горячие речи толкали.

Ров углубить — надобно мужиков созвать. Дом погорел — нужно скинуться по лире со двора. Одно время эти бваны даже узурпировали сбор налогов, пока хозяин хекалу не допросился приезда официальных властей из Белого Гнезда. Когда Господин приехал, самозванцев и след простыл — вместе с собранными со всего люда лирами на ремонт стены.