Злоключения славного Аджо

— Ты забываешь про вассалов. — Не согласился Зарбенгу. — А еще про безземельных бван, что увяжутся за добычей. Я читал, что далеко на юге караван-сараи еще больше и вмещают до десяти тысяч солдат и в мирное время.

— Брешут! — Ору в удивлении, перекрикивая базарный гам. Зарбенгу промолчал.

Тут некий шустрый мальчуган, воспользовавшись нашей болтовней, врезался в кваггу Ннамбди. Кланяясь и извиняясь, он было убежал, но парнишка схватил его за грязные патлы отточенным движением прирожденного акробата.

Мальчугану не больше шести лет, он заверещал дурным голосом, но Ннамбди, напрягая мышцы, взвалил его поперек квагги — даром, что та низкорослая — приставив к горлу кинжал. Зарбенгу с интересом смотрит на нашего горе-всадник.

— Забери назад кошель и поехали! — Кричу ему, но потом понимаю в чем дело.

Верещащий мальчишка явно перепугался до смерти, его кулак мертвой хваткой сжимает мошну Ннамбди. А тот и так еле держится на квагге один, так теперь он одной рукой пытается удержать мальчишку, другой — нож у его горла. Так и едут они вдвоем, дрожа в страхе, на качающейся квагге.

— Было бы забавно, если б ребенок его кошель не вырвал, а срезал. — Хмыкнул Зарбенгу. — Хотя я бы не доверил ребенку нож до первого его юбилея.

— Ты поаккуратнее в следующий раз! — Смеюсь, глядя на Ннамбди. — Либо сразу режь мальчишке глотку, либо отпускай. А то ты его схватишь, а он тебе в бок заточку воткнет по рукоять. Тебе оно надо?

Ннамбди выругался. Убрав нож, он выкинул мальчугана прочь, вместе с ворованными деньгами и обеими руками схватился за ремни, находя, наконец, равновесие.

— Затопчут... — Протянул Зарбенгу, обернувшись на ребенка, пытающегося встать в базарной давке толпы, все так же сжимающего мертвой хваткой кошель.

— Да не... — Зло ответил Ннамбди, глядя перед собой. — Выкарабкается, гиены выродок.

***

Исполинское, выполненное из камня четырехэтажное здание в центре караван-сарая возвышается над шатрами, мастерскими и лавками подобно колоссу.