Тетраксис мира Посейдона. Книга вторая. Диктатор

Тех, кто не умрет в пустыне, не заблудится в каньонах, не рухнет в пропасть раскаленных скал...

И, в первую очередь, ненависть Диктатора была обращена на тех легатов, что ныне встали во главе "бунтовщиков".

Тем более, что среди "изменников" вдруг оказался и Фиест.

Тот самый, наполовину царского происхождения, центурион, которого Диктатор самолично возвеличил до легата.

И что же?

Из "грязи" вытащенный "князь" предал его, Диктатора, одним из первых?

Но … Почему? Зачем? И как?

Царь Священной Атлантиды Евэмон не выдержал и в ярости швырнул об землю жезл верховной власти.

И тут же, с нескрываемым остервенением, принялся "рубить" его своим мечом.

Что?

Что сделал он … не так?

Чем прогневил Богов?

Что заставило людей, которым он до этого безмерно доверял, решиться на измену?

Мрачные, безжизненные горы и лишенные воды ущелья? Невыносимый зной и сотни лет назад истлевшая трава? Отсутствие воды, оазисов и боевых трофеев...?

Вряд ли дело только в этом!

Тогда, быть может, всему виной его, Диктатора, молчание о Смысле и конечной Цели их пути?

Но … мы же на войне?

Где долг солдата — просто исполнять приказ.

Причем, безропотно. Без разных там сомнений и душевных мук.

Иначе?..

От одной только мысли о том, что станет с Атлантидой в случае "иначе", Диктатор вздрогнул и заскрипел зубами.

В следующее мгновение, он уже собрался было сам себя отправить в царство Кер…

Но вовремя остановился!

И уже коснувшийся его груди клинок, со скрипом снова занял свое место в ножнах.

Разумеется, это совсем не значило, что он, Диктатор, струсил.

Свидание с Танатом не пугало юного Царя. Он был готов к нему с рождения.

В эти минуты Диктатора беспокоило совсем другое.

А именно, ответственность за судьбы тех пяти тысяч воинов, чьи шлемы уже украшали иссиня-черные геммы и ленточный шлейф.

***

— Сиреневый закат, всегда к несчастью, мой Диктатор! — глубокомысленно изрек Верховный Жрец, провожая взглядом последнего из изменников-легатов.

— Только не говори мне, Жрец, — в сердцах взревел Диктатор.

При этом, его раздражение было вызвано не столько холодной невозмутимостью Жреца. Сколько тем, что тот невольно стал свидетелем его, Диктатора, малодушия и попытки покончить с собой, — что лично ты и твои гаруспики все знали наперед?

— Знать – не знали! – с достоинством парировал Верховный Жрец. – Но предполагать были просто обязаны!

— Тогда, почему ты не призвал на помощь Лучников Судьбы и вовремя не покарал смутьянов? – не сдавался Диктатор.