Тетраксис мира Посейдона. Книга вторая. Диктатор

Между тем, Владыка царства мертвых, и его супруга вновь пристально вглядываются в "Ба" Царя Священной Атлантиды Евэмона, отвечающем на загробном "суде Аида" за грехи, совершенные человеком при жизни. У Аида очи черны, как уголь, образующийся на месте сожжения останков умерших, у Персефоны — светло-голубые, как васильки на пашне. Но в тех и других можно прочитать удивление: что здесь надо этому наглецу, нарушившему законы естества и преждевременно спустившемуся в их мрачный мир?

— Впервые вижу живого мертвеца! – наконец, не выдерживает и случайно роняет Персефона, прежде чем ее божественно лицо вдруг озаряется чудовищной догадкой: — Это не тот!!!

Расширенные Авторские Примечания: https://author.

today/reader/67576/1002432

Текущие Сноски (Прим. авт.):

...

[9]«Левка» — по-гречески – «белый» - Прим. авт.

[11]«Психостасия» (греч.) - «взвешивание души»

Эпизод VIII. Война и Мир Долины Мертвых и Теней

Эпизод VIII. Война и Мир Долины Мертвых и Теней

Невыносимый холод и чудовищная сырость до самых костей пронизывали тело Царя.

И даже закаленный в жестоких боях и суровых походах Диктатор был перед ними бессилен. Он постыдно дрожал и стучал от холода зубами.

Царь-Диктатор решительно приподнялся со своего каменного, не имеющего ничего общего с уютной постелью, ложа и неуверенно сел.

Вокруг не было ни души.

Только мрачно-серые обсидиановые стены, густо покрытые резьбой древних письмен, гранитные монстры черных колонн и гнетуще-искрящийся полумрак.

— Я рад, что ты так быстро пришел в себя, мой благородный царь! – неожиданно, без всякого предупреждения, обрушился на барабанные перепонки и гулким эхом отозвался в самых дальних закоулках, судя по всему, необъятного помещения, Нерея голос Тритона.

— Теперь ты в полной безопасности, Диктатор, и среди своих друзей.

— А разве до этого мне что-то или кто-то угрожал? — в сердцах огрызнулся Нерей.

— Боюсь, что да, мой повелитель! — с сочувствием ответил невидимый Нерею жрец. — Тебя, Царя Священной Атлантиды Евэмона, пытались убить подосланные твоим братом — Амфереем люди.

Еще немного и мои жрецы могли бы опоздать. Тогда бы Атлантида была б обречена. Обречена на траур в память о тебе, Триумфатор...

— Но почему, жрец? — тщетно пытаясь сдержать свою ярость, воскликнул Царь. — Почему Царь Амферей меня так ненавидит, что даже пожелал меня убить? Что я такого сделал? Чем вызвана его ко мне немилость?

— Твоим Триумфом, мой Диктатор! И твоею Славой! — бесцеремонно перебил Нерея жрец.