Тетраксис мира Посейдона. Книга вторая. Диктатор

— Но прежде … позволь мне показать твой новый мир, Царь Священной Атлантиды Евэмон! Мир Долины Мертвых и Теней. Ты в нем пока еще не повелитель, но уже и не случайный гость, — выскользнув, точнее, прямо на глазах материализовавшись, из до этого на первый взгляд абсолютно однородного и густого как кисель, сумрака, Жрец жестом поманил Нерея за собой.

Царь неуверенно расправил плечи, спрыгнул на пол и на негнущихся, затекших от долгой неподвижности, ногах заковылял по направлению к жрецу.

Жрец усмехнулся, но промолчал.

Покинув мрачную обитель, в которой Царь-Диктатор оказался по столь неудачно, или наоборот, этого он еще не решил, счастливо для него закончившейся встречи с Аидом, они долго и притом практически на ощупь шли по оккупированным одними лишь мглою и холодом коридорам. Пока не вышли, наконец, на ярко-белый, больно резанувший глаза и надолго ослепивший Царя-Диктатора, свет.

— Вот, взгляни, — вытягивая руку пред собой, потребовал Тритон, как только зрение Нерея частично, где-то наполовину вернув себе свою былую остроту, восстановилось.

– Перед тобой мир Долины Мертвых и Теней!

Царь чисто инстинктивно вдохнул свежий воздух полной грудью, чуть прикрыл рукой глаза и, не взирая на резь в глазах, все же выполнил желание жреца.

То, что незамедлило предстать его растерянно-прищуренному взору — сверкающие белизною своих заснеженных вершин горные хребты, остроконечные, подобные застывшим в вечности елям и пирамидальным тополям, остроги скал и жадно стелющаяся по дну залитых солнцем ущелий и каньонов белесая дымка-пелена — скорее напоминало искусную феерию-иллюзию, чем ему до этого Царю знакомый бренный мир.

И этот мир окружал Царя-Диктатора со всех сторон, простираясь вплоть до горизонта.

Ну, а та его малая часть, которая в буквальном смысле этого слова, теперь величественно и покорно лежала у самых его ног, представляла собой удивительно правильный, явно искусственного происхождения, четырехугольник Долины Мертвых и Теней.

В самом центре этого, ограниченного неприступными скалами и бездонными пропастями, высокогорного плато сверкала чарующим блеском черного обсидиана огромная, высотой не менее десяти стадий пирамида. Уходящая своей вершиной в облака, она, судя по отбрасываемой тени и полуденному положенью солнца, была сориентирована своими зеркальными гранями строго по четырем сторонам света.