Тетраксис мира Посейдона. Книга вторая. Диктатор

К сожалению, другие из твоих людей, то есть более девяти десятых обоих, сопровождавших твою Диктаторскую Септеру вплоть до побережья Шамбалы, легионов, так и не прошли все предварительные испытания и соревнования, которым их подвергли мы, Жрецы. Увы, мы вынуждены были их пока отправить на постой к твоему, славящемуся своим неукоснительным соблюдением Заповедей Посейдона, Царю-Лугалю Месопотамии, Суккальмаху Вавилона и Патеси Шумера Автохтону! Другими словами, они пока находятся в своеобразном боевом резерве – готовые по первому твоему зову снова выступить в поход и сражаться за своего Царя-Диктатора и интересы Атлантиды не на жизнь, а на смерть… Ну а все те воины, кто испытания Жрецов все же выдержал и, вдобавок, стал бесспорным победителем всех ристалищ-игр, ждут с нетерпением тебя, своего полководца.

И искренне хотят, чтобы ты, Царь-Диктатор, и мы, твои верные слуги — Жрецы, помогли им подготовиться к войне с варварами — эллинами. Но прежде, тебе понадобится несколько часов, чтобы, с моей помощью покинув этот, размещенный на самой вершине горы Меру[7] дворец-пирамиду Амфитриты, ты смог спуститься вниз, к твоим легионерам.

Так оно и случилось.

Спуск с горы в седле надменно-гордой горной ламы действительно отнял у Царя-Диктатора чуть более семи часов.

Громкий и восторженный возглас пронесся над Долиной Мертвых и Теней, когда солдаты вдруг увидели своего Диктатора у входа в ими оккупированное ущелье.

Царь поспешил навстречу к ним, совсем забыв про все приличия и про невесть куда пропавшего жреца.

Весь остаток дня Нерей провел в кругу друзей и преданных ему легатов.

И только к вечеру, отдав распоряжение всем сотникам с рассветом быть готовыми к Военному Совету, Диктатор, наконец, решился отдохнуть.

С трудом добравшись до своей полевой палатки, он рухнул на кровать... но так и не смог уснуть.

Он вспомнил про свою смертную "богиню" и... заскрипел в отчаянии зубами.

Казалось, Боги отвернулись от него. И если бы не долг и эти верные ему легионеры, Нерей готов бы был вонзить себе в живот клинок и снова добровольно оказаться в царстве мрачного Аида.

— Мой Повелитель, — ворвался в его мысли мягкий женский голос. — Это вы? Вы живы?! Я так рада, так рада...

Царь обернулся, собираясь покарать того, кто дерзнул вдруг его покой нарушить.

Но, почему-то побледнел и резко изменил свое решение.

— Моя верная и гордая Ферсифай?! — вместо брани, произнес он с удивлением. — Как, ты тоже здесь?

— О, да, мой повелитель, — взволнованно ответила она.