Сказания не лгут

А Вольфмера, а Рицимера, Годлибова сына? Да всех разве упомянешь?

И старик снова зашёлся в рыданиях.

– Один ты, что ли, платишь кровавую дань, Рекаред? – сказал кто–то из темноты. – Мы не меньше людей даём и столько же не досчитываемся. И пустые ли это потери? Дорвись хаки до хеймов – большего бы мы не досчитались.

– А правда ли, что младенцев, подбросив, на кривые мечи ловят, и в распоротых животах людей ноги греют? – спросил Атанарих.

– Неужели до ваших краёв слава дошла? – удивился Сар. – Верно, всё верно.

 

– Дочь мою, сестру–близнеца Фритигерна, так убили, – хрипло отозвался Рицимер. – Прав был отец, не стоило выдавать девицу Волкам, они близко от хаков живут…

Атанариху показалось, что голос воина стал слишком хриплым. И не только ему. 

– Зато честь и слава в веках тем, кто уберёг другие хеймы от лютой смерти! – торопливо воскликнул Эврих, желая свести разговор на другое. Но не вышло. 

– Плохое утешение, – горько продолжал Рекаред, уже сладивший с рыданиями, но не со своим сердцем.

– И не доходя до хеймов, забирают хаки лучших мужей! Ладно, я смирился с тем, что отправлю к Витегесу Фритигерна! Ему бы не фрейсом, а хакою родиться – только война на уме. Но как подумаю, что Гелимера отдам в хардусу – сердце болит. Молил ведь Куннан, чтобы другому, не ему выпала доля уйти! Так нет!

Старик принялся раскачиваться и говорить нараспев, будто мёртвого оплакивал:

– Жаден на работу! Всё уже знает: и как ладнее поле пахать, и как сеять, и как жать. Мечтал: вот, сосватаю ему Ингунду у Годлиба Медведя.

Хорошая девушка, работящая, крепкая. Так нет же, выпало Гелимеру идти к Витегесу! 

Старик сетовал и сетовал горько. По морщинистым щекам катились крупные слёзы. 

Атанариху стало и стыдно за проявившего слабость старика, и до боли жалко его. Видано ли, такой гордый муж, а не может больше себя сдерживать… 

– Теперь Медведь не отдаст мне Ингунду за Гелимера. Кто к Витегесу ушёл – всё равно, что больной. Долго не проживёт.

И не будет у Гелимера детей. С кем мой род останется? С колченогим Алатеем? С Ариульфом, который только и может, что на дуде свистеть да скотину пасти? Или с Теодорихом Тупицей? Нет, не отдам я Гелимера Витегесу. Пусть зовут меня бесчестным!

Один из мужей, стоявших за спиной Сара, хотел было возразить, но старик зыркнул на него яростно, чтобы не смел перебивать его. 

Атанариху снова стало жарко, только на сей раз не от хмеля и не от восторга – от стыда.