Острова

Кайт оторопело моргнул, а затем отступил на шаг и поклонился Синэвеар ещё ниже, чем до того. В следующий же миг он развернулся, махнул рукой Эарну, уже глядящего на него с квартердека и забежал на борт. Альва же продолжала стоять на берегу ещё долго — до тех самых пор, пока судно не вышло из порта на поднятых парусах и не скрылась в лёгкой дымке на краю горизонта.

— Оуэн, что там у тебя?

Лорландец чуть ли не бегом направлялся к Кайту; выражение его лица было совершенно непонятным.

— У нас там столько ўсего, что нам ўпору вырушать ў кругосветное путешествие! — замотал он головой, замерев перед капитаном.

— Саэрвайн, — подсказал Эарн, внезапно появившийся за спиной у Кайта. — Вы пришлись Синэвеар по нраву, Кайт. Спасибо, Оуэн, — кивнул альв матросу.

Лорландец, кивнув, ещё быстрее рванул обратно к трюму.

— Ну… — кот, проследив за парнем, широко улыбнулся и повернулся к Эарну, — разве могло быть иначе?

— Нет, — неожиданно серьёзно нахмурившись, качнул головой тот.

— Спасибо, — Кайт, неожиданно смутившись, положил руку альву на плечо. — Но это ведь и не только моя заслуга. Без тебя… да и без всех остальных ребят я бы мало что смог, на самом деле.

— Ну это-то само собой разумеется, — звонко расхохотался Эарн.

Кайт, озадаченно прижав уши к голове, вдруг с силой ткнул альва в грудь, а после засмеялся сам.

К вечеру, когда небо уже окрасилось в оранжево-багровеющие тона, на море установился ровный несильный ветер, и теперь судно шло правым галсом в крутой бакштаг. Сейчас уж дела никому из матросов особенно не было, а потому они все высыпали на верхнуюю палубу и о чём-то негромко гудели; их голоса без усилий вплетались в спокойный шорох ветра.

Кайт стоял за штурвалом и смотрел вдаль. Волны приглушённо шипели, ударяясь о нос корабля — как будто кто-то невидимый шёпотом рассказывал ему печальную сказку.

— Óró, sé do bheatha ‘bhaile… — негромко затянул джеарт старую лорландскую песню.

— Óró, sé do bheatha ‘bhaile! — подхватили её с палубы Коннор и Эарн, одновременно вскинув головы.

— Óró, sé do bheatha ‘bhaile! — всё судно теперь загремело, —

Anois ar theacht an tsamhraidh!

* * *

Так и закончилось самое известное плавание из жизни Кайта гур Мирда ат Эгиль.