Кинжал Призрака

Пока Антрес был поглощен общением с другом, которого он так давно не видел, Соболев пришел в себя. Он шагнул к кинжалу, взял его в руки, попытался разглядеть золотую вязь на лезвии, алмаз в гарде. Но тут мутный камень засветился изнутри теплым желтым светом. Камер-юнкер даже не испугался. Он как завороженный наблюдал, как свет становится все ярче, переходит на его руки, дарит ощущение легкости в его теле. 

А потом кинжал с грохотом рухнул на пол.

Услышав резкий звук, Антрес быстро обернулся и к своему удивлению обнаружил, что Соболева нигде нет.

- Куда он подевался? – спросил Призрак, подбирая свой кинжал.

- Сработала защита кинжала, - пояснил Мастер. – Когда кто-нибудь берет в руки кинжал без твоего разрешения, он изчезает ровно на сутки. Неужели за пять сотен лет ты ни разу с этим не сталкивался?

Антрес покачал головой. Мастер удивлял его даже в тех вещах, где, казалось, ничего не может удивить – в его кинжале.

- Значит, мы пока можем посидеть здесь, - отметил Призрак.

- Я всегда любил хорошее вино, - Мастер плюхнулся на диван. – Жаль в прошлые мои два перерождения мне не удалось насладиться вкусом этого благородного напитка.

Антрес открыл бутылку, разлил по хрустальным бокалам густой кроваво-бордовый напиток.

- Расскажи мне про свое последнее перерождение, - Призрак протянул своему другу один из бокалов. – Я знаю, на новом континенте была одна дикая страна. Ее уничтожили испанцы.

Мастер рассеянно покрутил вино в бокале, наблюдая, как оно оставляет разводы на стенках. 

- То было самое странное из моих перерождений, - начал он. – С того самого момента, когда я осознал, что я – Мастер, я помнил все. Так будто сработал твой кинжал. И с самого начала я знал, как мало времени у меня есть. Я должен был создать вещи всего для трех alius. Один из них был жрецом, который убил меня, распоров мне грудь обсидановым кинжалом, что я сделал для него, и вырвал из моей груди все еще бьющееся сердце.

Говорил он это с таким равнодушием, будто речь шла о прошедшем завтраке, а не о его убийстве. Антреса это поразило. Мастер мог быть сдержанным, спокойным, рассудительным, но никак не бесчувственным. А сейчас он казался человеком, которому действительно вырвали сердце.

- А кем были другие двое? – спросил Антрес, решая не вдаваться в откровенно не приятную для своего друга тему.