Княжеский отпуск

Жестокое похмелье не отпускало князя и мешало ему выжать из своего сердца хоть каплю сочувствия растворявшемуся в сухой земле ручейку: пусть он мелеет, пусть сохнет – всё равно в этой степи никто не выживет, кроме полевых мышей и сусликов.

Сергей Петрович лениво махнул рукой извозчику и, как ему самому показалось, рявкнул. Но извозчик услышал лишь писк сорвавшегося, так некстати, голоска: «Давай быстрей, опаздываем!», хотя никто никуда не опаздывал, и сказано так было только для порядка.

Оставшийся до графского имения путь шёл по крутым спускам и подъёмам.

Ещё целый час тянули бричку утомлённые кони. Легко было только на длинных пологих спусках, когда кони чуть ли не бежали, будто опасаясь мощного удара брички по своим взмыленным крупам. Но когда спуск сменялся тяжёлым крутым подъёмом, тогда напрягались последние лошадиные силы, едва не рвавшие жилы; кровью наливались большие красивые глаза, а жгучий степной воздух с шумом втягивался в расширенные ноздри.

Особенно крутым оказался тот подъём, что находился за две версты до въезда в графское имение, откуда начинался лес, и дорога шла сквозь широкую просеку.

Нестерпимый жар ещё полдня будет мучить всё живое в степи, но в этом месте воздух оставался прохладным. И тут наступило природное равноправие: князю вдруг захотелось размять кости, (и он выпрыгнул находу из брички), а лошади, почувствовав небольшое облегчение в виде временной утраты лишней тяжести, пошли неспеша.

– Ты поезжай, – сказал князь извозчику, – я, пожалуй, пройдусь – ноги затекли.

Извозчик молча отвернулся и шлёпнул коней вожжами.

Бричка медленно тронулась вверх, чуть отставая от широкого шага Сергея Петровича.

Князь не торопливо поднимался в гору и смотрел на деревья. Поражал внешний вид стволов – настолько они были чахлые и болезненные. Князь на минуту сошёл с дороги и бегло осмотрел два клёна: от корня до верха, куда доставал глаз, вся кора поросла грубым серо-зелёным лишайником. Одетые в толстую непроницаемую «броню» деревья будто задыхались от нехватки воздуха и поэтому имели такой неказистый вид.

Пока проводились ботанические исследования, бричка поравнялась с князем. Он вернулся на дорогу и пошёл рядом. Извозчик молчал, сонно облокотившись на колени, и его вожжи, того и гляди, могли выскользнуть из заскорузлых, почерневших от солнца, рук.

Ощущая лёгкое, приятное напряжение в молодых коленях, Сергей Петрович поднимался в гору, ускоряя шаг. Бричка снова отстала.

С северной стороны подул слабый ветерок, остужая разгорячённое лицо.