Серебряные стрелы

Ты воскрешал мёртвых, кормил пятью хлебами пять тысяч человек и тебя называют Царём обездоленных. 

 – Если кто-то и говорит так, что с того? – удивлённо парировал Валаам. – Они несчастные люди и страдания помутили их разум, но придёт время и каждому будет воздано по его вере. Я не воскрешал мертвецов, а лишь пробудил ото сна, в который впал несчастный и если бы не я, то братья неминуемо предали бы его земле, по доброте своей. И да, я накормил пятьсот человек ста хлебами, отдав пожертвованные деньги, но никак не пятью пять тысяч.

Все мы от разных матерей, но если они чтут то же что и я, значит то братья мои, ведь Бог создал нас от плоти своей и мы дети одного Отца и одной Матери. 

 – Знаю, что учишь ты, будто Бог един, как бы не представляли Его, – вступил в разговор Первосвященник, возвышавшийся по грудь над кафедрой. Поверх светло голубой ризы, украшенной по подолу золотыми колокольчиками и шерстяными помпонами в виде гранатовых плодов, на нём была льняная манишка, перевязанная в поясе ремнём.

Лицо казалось бледным особенно на фоне чёрной окладистой бороды, видно было, что человек этот много времени проводит в Храме и мало вне его. – Но дело в том, что сейчас Добробран верит в Непорочную Деву и к тому, кто исповедует, что-либо иное, здесь относятся без церемоний, как бы он не называл себя. Валаамом или лордом Кернишем де Вальсамоном, урождённым принцем крови; удивительно, что при такой близости к царствующему дому кровь твоя красная, а не голубая.

 – Я давно уже не лорд.

Чего ты хочешь от меня, Первосвященник?

 – Я хочу, что бы ты покаялся в своих грехах, отказался от прежних заблуждений и преклонил колени перед Астартой. Будет неправдой сказать, что я спасаю тебя из любви – мы не ладили с твоим синекожим отцом, он даже приказал отрубить мне голову, но раньше его самого лишили жизни и делаю это из расчёта, а не из сострадания. Что может быть опасней смертельной болезни? Любовь к человеку – существу, возомнившему себя повелителем мира и я, выжигая калёным железом скверну в душе его, даю ему медовый пряник истинной веры, лишь посредством которой он сможет спастись.

Нам нужен раскаявшийся грешник, творящий чудеса, только теперь ты будешь совершать их для нашей любящей Матери. Тем более раз ты уверен, что это всё равно твой старый бог. 

 – А как же быть с моим прошлым? – усмехнувшись, спросил Валаам.

 – Когда ты станешь сыном Непорочной Девы, жизнь твоя начнётся с начала и у тебя не будет прошлого.