Серебряные стрелы

Матфей замолчал, а потом неохотно ответил, поставив на землю ношу, видя, что его спутница остановилась у двухэтажного здания из серого песчаного камня, с пёстрой вывеской изображавшей семь бабочек:

 – Главный евнух, что следил за жёнами господина – их было сто или двести, я то их не считал – наплёл повелителю, что я сплю с одной из его женщин. За такое полагается смертная казнь. А я только читал ей стихи! Я не стал ждать, пока палач разрубит меня на части, забрал деньги, которыми одаривал меня повелитель и был таков, – новая знакомая усмехнулась, развеселённая не столько историей, сколько выражением лица рассказчика – в своей сосредоточенности на описываемых событиях оно стало одновременно смешным и грустным.

Давно пора было идти, время неумолимо приближалось к обеду, а ничего ещё ровным счётом приготовлено не было, но что-то не отпускало её, заставляя стоять, теряя драгоценные минуты.

 – А девушка, жена этого тирана? Что стало с ней?

 – Не знаю, – пожал плечами Матфей.

– Скорее всего, скинули со стены.

 – Так она же разбилась! – ахнула молодая особа, поражённая жестокой расправой, но ещё больше тем равнодушием, с каким провожатый произнёс эти слова.

 – Конечно, если только не умела летать.

 – И ты так спокойно об этом говоришь? Из-за тебя человека убили!

 – Я-то здесь при чём? Я ей просто читал стихи! – крикнул он вслед Октавии, схватившей корзину и с искажённым негодованием лицом быстро направившейся к дверям таверны. 

***

    Валаам очнулся, не увидев ничего в нависшем на него мраке, таком плотном, что казалось, его можно резать кусками и даже решил, что уже мёртв, но тело не потеряло чувствительности, ноя от полученных при падении ударов.

Если загробный мир существует, то выглядеть он должен был так же как та зловонная дыра, в которой он оказался. Его заточили в подземельях Храма, таких глубоких, что не единый звук не проникал сюда и не малейший луч света. Со временем глаза привыкли к темноте, и он уже различал границы своей тюрьмы имевшей форму квадратной комнаты десяти шагов в длину и стольких же в ширину, с брошенной на пол прелой соломой.  

    Совсем рядом в этой кромешной тьме журчала вода и, обследовав территорию, он обнаружил проточный ручей, в котором брал воду для своих нужд и куда оправлял естественные потребности, но не обнаружил двери, окна  или чего-то подобного, подразумевавшего сношения с внешним миром.