Серебряные стрелы

 

 – Ваш лорд спит, и вы теперь будете оберегать его сон, – сказал Валаам надзиравшим за ним людям. Странно он совсем не испытывал к ним какой-то вражды или неприязни, несмотря на мучения, что перенёс по их милости и не собирался им мстить, вдруг спросив толстяка Кита: – Почему ты хромаешь?

 – Я хромаю с детства, милорд. Возможно, Бог покарал меня за грехи, которых тогда у меня пусть и не было, но коих я нахватался потом, как бродячая собака блох, – удивлённо ответил тот.

 – Данной мне властью я снимаю с тебя эту кару, но постарайся впредь жить если не праведно, то и не в грехе.

– Валаам опустился на пол перед стражником и, закатав одну его штанину до колена, принялся осторожными движениями ладоней массировать распухшую ногу, с раздутыми синими венами, идя снизу вверх. Найдя причину, он без всякой боли погрузил свои пальцы в дурно пахнущую плоть и вытащил оттуда запёкшийся сгусток размером с голубиное яйцо, мешавший нормальному кровотоку. Лишь несколько капель крови выступило при этом и ни осталось не только шрама, а даже следа. – Я извлёк причину болезни, теперь тебе нужно лишь несколько дней покоя, чтобы спала опухоль. Несите своё бремя и забудьте меня и имя моё навеки. 

    Расставшись с тюремщиками, он спустился по лестнице, остановившись у массивной почерневшей от времени двери с мощными железными петлями. Валаам постучал в неё, с той стороны послышались приближающиеся шаги, открылось маленькое закрытое куском кожи окошко, и разглядывающий его стражник грубо спросил: – Ты кто? 

 – Я – лорд Райбек, начальник стражи Драконьего Когтя.

Разве ты не узнаешь меня?

 – Узнаю милорд, – смущённо промямлил охранник, торопливо вынимая засов. Валаам прошёл мимо и пошёл дальше, пока ругавший себя за оплошность солдат запирал дверь. У новых постов он представал то Первосвященником, то королевой Элисандрой пока, в конце концов, не оказался за высоким забором городской тюрьмы, вздохнув полной грудью вожделенный воздух свободы.

Уже сгущались сумерки, стирая границы домов и окрестных улиц, а на площади у тюремного замка, где весь день кипела жизнь, уже не было никого. 

 – Учитель, – окликнули его, и в возгласе том было больше удивления тем, что не могло произойти, но всё же случилось. Из тьмы подворотни отделилась фигура, за нею другая, они остановились на почтительном расстоянии от Валаама и вдруг не сговариваясь, опустились перед ним на колени, не в силах скрыть слёз радости.