Серебряные стрелы

Так соверши же теперь чудо укрощения воды, и мы признаем тебя и воздадим тебе почести достойные Пророка.

 – Но я никогда не звал себя Пророком и не творил чудес, а лишь исцелял больных телом и немощных духом, чтобы могли они ощутить на себе божественную благодать. И чтобы делать это мне не нужно чьё-то признание. Но, кто ты, старик?

 – Я – Бальтазар, последний Верховный жрец Отвергнутого Бога, чьё божественное начало узурпировано одной самозванкой, объявившей рожденье бастарда чудесным зачатием, пришедшей следом за второю.

 – Чего же ты хочешь от меня? – поднявшись на ноги, спросил Валаам, с трудом удерживая равновесие. 

 – Укроти ветер, прикажи волнам стихнуть и пройди по воде словно посуху.

 – Но стихии не подвластны мне – я могу лишь исцелять людей, да и рос я среди пустыни и совсем не умею плавать и если шагну за борт в такое ненастье, то уже не доберусь до берега. 

 – Ну что же, тогда придётся тебе призвать рыб и по их спинам, как по мосту выйти на сушу.

 – Что видишь ты? – вдруг спросил Валаам, вытянув вперёд руку с раскрытой ладонью и, экзарх ответил с мрачной усмешкой:

 – Твоё колдовство не действует на меня, чародей. Кем бы ты ни был, тебе придётся сойти с моей лодки, – быстрым движением посоха он ударил Валаама его изогнутым сучковатым верхом в грудь и тот, оторвавшись от досок, на которых стоял, полетел за борт, вначале коснувшись ногами воды. Казалось, он устоит, но река разверзлась под ним, принимая его в своё лоно, и он скрылся под набежавшей волной.

Лодка помчалась дальше, качаясь на волнах, а толпа, видевшая это с берега, вдруг издала жуткий протяжный вой, жалея целителя и сострадая ему. 

***

Он был зверем. Он снова стал зверем безжалостным и беспощадным, идущим по следу перепуганной жертвы. Панический ужас, исходящий от неё вёл по следу лучше любых указателей и он понимал звериным чутьём, что добыча близко. Узкие переулки Добробрана ничем не напоминали бескрайней пустоши южных земель, лишь кровь его охотничьих трофеев была одинаково пряна на вкус.

Зверь любил охотиться и теперь после вынужденного воздержания навёрстывал упущенное, став ещё беспощаднее. 

    Он не выбирал их специально, все это были одиноко идущие за-полночь женщины. Хищник никогда не нападал врасплох, он давал им время наполниться переполняющим волю ужасом до холодящей кровь паники, до недержания мочи.