Серебряные стрелы

Шесть долгих лет, показавшихся вечностью, я был у них в плену. Таскал навоз, спал в хлеву со свиньями и жрал то же что и они.

 – Но ведь эти убийства совершил явно не человек, а дикий зверь и северяне здесь не причём, – возразил невысокий парень, апеллируя к здравому смыслу, но возбуждённая разогретая спиртным толпа слышала лишь то, что хотела слышать.

 – Много ты знаешь!

 – Языческий заступник!

 – Не видел этого сам, но знаю от людей, которым можно верить: тамошние жрецы обучены магии и при необходимости могут обратить человека в волка, медведя.

Могут парить по небу, глядя на мир глазами птицы. 

 – Не знаю уж, правда это или нет, – пробасил верзила в промасленном кожаном фартуке, – но одно знаю точно: они нас не любят и нам их любить не за что.

    Горячие головы, собравшись в отряды, делали вылазки, в приграничные деревни, сжигая овины и угоняя скот. Северяне не заставили себя ждать с ответом и запылали уже сёла Добробрана.

Былые обиды саднили не заживающей раной, и нужен был только повод для начала новой войны.

    Война скакала на пегом жеребце с ярким плюмажем на шлеме. Рассветное солнце, пробиваясь сквозь тучи, играло с железом натёртых до блеска лат. Отряд, называвший себя Мстители Добробрана, заходил всё глубже на территорию северного королевства, перейдя вброд границу по одному из притоков Леи, и когда солнце вовсю засияло на небе всадники, поднимая клубившуюся над дорогой пыль, увидели перед собой стоящую на холме ветряную мельницу.

Размеренно вращались деревянные лопасти на выстроенном в форме башни белённом мелом высоком кирпичном строении с чёрной двухскатной крышей, служившем мельнику и домом, и складом, и местом работы. Сам он стоял у до половины разгруженной телеги с мешками прошлогоднего ячменя, глядя из под приложенной ко лбу ладони на приближающихся всадников. 

 – Кого-то ищите, добрые люди? – спросил он, разглядывая геральдические знаки на притороченных к крупу лошадей щитах.

– Похоже, вы сбились с пути, до границы с Добробраном добрых тридцать миль.  

 – Ещё кто-то есть на мельнице? – вопросом на вопрос ответил один из воинов, сир Герхард Мэнсон, мелкопоместный дворянин, большая часть земель которого давно была продана из-за накопившихся долгов. 

 – Только я и мои работники, – произнёс мужчина, отряхивая от пыли мозолистые ладони.