Серебряные стрелы

Если утром разбойники, разорявшие наши земли, не будут выданы, мы начнём штурм и поверьте, к тому времени, когда помощь придёт всё будет кончено, – развернув лошадь, Маршал Райт поехал обратно, а барон всё ещё стоя на месте сверлил его спину ненавидящим взглядом, прокричав вслед:

 – Вы безумцы, если думаете что сможете штурмом взять замок. У нас достаточно сил и припасов, чтобы год сидеть в осаде!

    Это была беспокойная ночь. Северяне из окрестного леса строили таран и штурмовые лестницы, защитники замка готовились к обороне, разжигая костры под котлами со смолой и маслом, выкладывая между зубцами стен груды камней и тяжёлых поленьев.

К середине утра обе стороны застыли в боевой готовности и, понимая, что ждать больше нечего, Лайфгард, отдал приказ начать штурм. Не имея времени на долгую осаду, солдаты пошли на приступ. Число воинов барона вряд-ли превышало несколько сотен, даже с учётом отряда разорившего мельницу, но побеждать числом, теряя людей в мало что значащей битве, Великий Канцлер тоже не собирался.  

    Отряды лучников и дюжина привезённых с собой метательных машин, пытались нанести максимальный урон, обороне замка, целясь главным образом по котлам с горящей смолой, катапультам и зубцам стен, за которыми прятались арбалетчики. Ближе к вечеру накрытый защитной крышей таран воины подкатили к воротам, сделав эпицентром сражения. Гулкие удары по обшитому железом дереву, свист стрел, вой сработавших камнемётов, крики раненных и тела убитых – на это завораживающее зрелище Сириус смотрел с небольшого холма, на котором поставил свой шатёр.

Время шло, стремительно приближаясь к ночи, а замок всё ещё был не взят. Вдруг стоящий рядом Элиот, тронул его за плечо, и стал показывать то на себя, то на крепость, имитируя движения человека взбирающегося по лестнице.

 – Ты хочешь участвовать в штурме. Ну что ж, иди, только прошу тебя, возвращайся живым, – произнёс Канцлер, отпуская любимца. За годы, проведённые вместе, Сириус привязался к безмолвному силачу, и ему не хотелось потерять его даже ради победы.

Провожая взглядом Ксандера, он приказал стоящему рядом командиру рыцарей: 

 – Сир Сайдик, оповестите войска, что первой дюжине храбрецов, поднявшихся наверх, выдадут от моего имени по десять риалов.

    Лезть на неприступные стены могли только люди напрочь лишённые разума, Великий Канцлер считал себя человеком рассудительным и потому не желал губить своих солдат в бессмысленных атаках.