Серебряные стрелы

С притороченным к крупу третьей лошади шанцевым инструментом всадники покинули затерянную в лесу поляну, лишь только торчащая из земли палка напоминала о том, что здесь покоится крестьянин, невольно увидевший то, чего видеть ему не стоило.

    Дождик шёл и шёл, он не был похож на мощный, но скоротечный летний ливень, скорее на осенний способный идти днями и даже неделями обложной дождь. Когда же на третий день осадки всё-таки прекратились и, сквозь прореху облаков показалась пошедшая на убыль луна, заметно просевшая над погребеньем земля, зашевелилась, а заменявший обелиск кусок ветки вдруг зашатавшись, упал.

Лежащий поперёк могилы камень заворочался, понемногу отползая в сторону и лишь когда больше ничего не преграждало пути, снаружи вначале показалась грязная кисть руки, а затем из под земли вылезло напуганное бледнокожее существо, когда-то бывшее окрестным фермером. 

    Существо долго оглядывалось по сторонам, а потом принялось жадно пить воду из собравшейся лужи.

Утолив жажду, оно задрало вверх голову, принюхиваясь к доносимым порывами ветра запахам, затем вдруг завыло, но не волчьим протяжным воем, а каким-то придушенным: – А-ы-ы-ы…

    Уже не человек, но ещё мало похожее на зверя нечто шло в выбранном им направлении; оно то поднималось на холм, то взбиралось на дерево, вглядываясь в округу, но вскоре, необходимость в этом отпала. Оживший крестьянин слишком хорошо знал эти места и по мере приближения к дому двигался всё уверенней и быстрей.

    Прекратившийся было дождь, начался снова, но существо, по-видимому, это не волновало, как казалось, не ощущало оно и холода. Лишь на ходу поднимало вверх голову, открывая рот с наполовину сгнившими зубами, ловя срывающиеся с неба капли. Выбравшийся из могилы покойник шёл на двух ногах, иногда опускаясь на четвереньки – человеческое в нём неохотно уступало место своему новому положению. Но вот чаща кончилась, и взору его предстали обгоревшие руины сожжённой фермы, ставшей погребальным костром для погибших в ней солдат.

Дождь почти потушил пепелище, лишь кое-где в глубине построек ещё вился дымок.

    Недавний хозяин здешних мест замер, он снова принюхивался, пытаясь отыскать в смраде пожарища волновавший его запах. Промокшие брёвна горели неохотно, зато крыша выгорела полностью, и над остывающими камнями печи зияло скрытое тучами небо. Разутое своими могильщиками нечто скулило, наступая босыми ногами на горячие угли.