Толкование сновидений

Рогатое чудовище быстро превращается в волка, согласно клацающего теневыми челюстями. На смену им приходит Лунный заяц, хлопает крыльями ворон…

— И, наконец, третье: месть — дорогое удовольствие. Хочешь послать наемного убийцу? Поверь как эксперту: наёмник, сражающийся лишь за деньги, продаётся за ещё большие деньги. К тому же, не сочти за упрек, разве состояние вашей семьи не отошло казне? С какими ресурсами ты собираешься начать свою кампанию отмщения?

Будь Линь Шу здоров и силен, как прежде, он бы отправился в столицу, к родичам, поговорил с сановниками, обязанными своим возвышением родством и знакомством с семьей Линь.

Золото, в конце концов, не единственный кнут, которым можно погонять повозку правосудия. Но теперь…

— Итого, вот что такое месть: долго, дорого, сожрет всю твою жизнь до секунды, да еще перекроит тебя целиком. Кстати, лекари пообещали тебе не так много времени, — добавляет гость безжалостно. — Но, начав дело, ты уже не сможешь позволить себе умереть, пока не доведешь его до конца.

Устраивает тебя такой расклад?

Хорошо размышлять о мести и справедливости и взвешивать все варианты на весах рассудка, если ты бесплотный дух, разгуливающий между мирами и играющий в шашки сам с собой.

Вцепившийся в край мира живых Линь Шу, омываемый болью и изъязвленный жалостливыми, убивающими остатки его достоинства взглядами, соглашается не раздумывая.

— Устраивает, Май Лзы. Научи меня.

Глава восемнадцатая, в которой на смену беспокойной ночи приходит рассвет

Майлз ощущает, как в душе внезапно поднимается острое ликование.

Все наконец-то пришло к кульминации. Все эти многосерийные сновидения, больничные темы, красивый восточный антураж… Уж настолько он в психологических штучках разбирается и без доктора Смитсона. Обособленная часть его «Я», стучащаяся в двери сознания только во сне, смиренно ждет от него инструкций, лежащих в русле его собственного опыта. Да что там, не просто опыта, а самого грандиозного достижения его жизни — преодоления собственной слабости и создания великолепного адмирала Нейсмита!

Конечно, даже Нейсмит, каким он получился, — не идеален, но теперь у Майлза есть шанс сформулировать — тщательно обдумав, во всех подробностях, — каким он должен стать.

— Сяо Шу, — начинает он вкрадчиво, — ты ведь наверняка задумался, почему именно мы двое видим друг друга во сне? Мой мир и твоя Великая Лян отличны во многом, но мы сами — мы похожи. Наши обстоятельства отражаются друг в друге как в зеркале.