Танец сомкнутых век

Видимо, они обсудили это с Винбарром гораздо раньше, чем состоялся этот короткий разговор.

Катасах рассказывает. Уведя Константина поглубже в лес, в одно из уцелевших мест силы — слишком мелких, чтобы он обратил на них внимание, будучи Самозванцем, — Катасах рассказывает.

— Гляди, — говорит он, указывая на бледные ниточки несмелых ростков, торчащие из сухой сыпучей земли. — Есть неумолимая сила, влекущая жизнь к солнцу. Всю жизнь, не только травы. Влекущая, несмотря ни на что. Ты ведь и сам стремишься к солнцу.

Не к тому, что над головой, у тебя есть своё. У тебя есть Анна, — Катасах тепло улыбается. — Вот и подумай: что заставляет тебя тянуться к твоему солнцу? Что позволяет найти путь даже в непроглядной темноте? Вот и здесь так же.

Катасах жестом подзывает Константина посмотреть поближе.

— Гляди, какие они слабые. Будто ещё раздумывают, стоит ли пробиваться навстречу жизни, или проще сразу перестать бороться. Но никто не рождается сильным, понимаешь? В самом начале всегда нужно помогать и показывать путь, нужно давать шанс жизни.

А она, при должном упрямстве, всё равно возьмёт своё. Сможет. Как ты смог. Нужно только помочь этой жизни нащупать силу острова, воссоединиться с ней. А после — лишь не мешать.

Константин не вполне понимает, чем все эти разговоры могут помочь. Но ему нравится просто слушать Катасаха. Просто впитывать новое, как ещё давно, прикованный к постели малихором, он с восторгом и воодушевлением впитывал и запоминал каждое слово незнакомого языка Тир-Фради.

Константин слушает. И тщательно запоминает, вбирает в себя до последней капли всё тепло слов, улыбок и взглядов. Память об этом тепле будет согревать его, когда он покинет остров. Покинет этого удивительного человека, ставшего ему таким важным и близким.

— Смотри, смотри хорошенько, — поучает Катасах. — Слушай, о чём говорят эти ростки. Слышишь? Нет? Тогда сперва послушай мёртвую траву, сухую. А теперь снова живую. Чувствуешь разницу? Теперь пробуй. Зови её. Что значит не понимаешь? Понимаешь.

Не бойся ошибиться. Зови.

— Но что я могу? — недоумевает Константин.

— Пробуй, — хитро щурит жёлтые глаза Катасах. — Тогда и узнаешь. Пробуй ещё. Ты не ошибёшься. Зови. Зови, как звал свою minundhanem с другой стороны жизни.

— Это не то же самое…

— Откуда тебе знать, что нет? Тем же, чем пробудил её, пробуди и землю. Помоги растечься по ней жизни. Ты это уже делал. Сможешь и теперь.

И Константин пробует. Пробует слушать, пробует звать.