Танец сомкнутых век

Будут читать друг другу вслух, как любили в детстве, или просто разговаривать. Или же заключать пари, сколько навтов из команды прибудут на континент седыми после внезапной ночной встречи с Мев, с неутомимым любопытством изучающей корабль.

Может быть, в одну из ясных ночей, когда Константин допоздна засидится с Катасахом на палубе за шахматами, любезно одолженными капитаном, он с удивлением почувствует, как на его плечи опускается тёплая накидка. И успеет, обязательно успеет мимолётно потереться щекой о задержавшуюся на его плече руку Анны.

Может быть, однажды они присоединятся к играющим в карты морякам на нижней палубе — так же запросто, как делали это в юности, в таверне портового кварта старой Серены. И, может быть, в разгар игры Анна вдруг пару раз легонько наступит ему на ногу под столом: их секретный знак, который они частенько использовали, тайно сговариваясь о тактике партии. А потом… потом он почему-то перестанет понимать, какой шифр пытается передать ладонь, касающаяся его колена.

Возможно, всё дело в вине — Константин так давно не пил, так отвык от этого, что теперь довольно и пары бокалов, чтобы перестать связно соображать. А может, в этом прикосновении просто и нет никакого иного смысла, кроме трепетной, сводящей с ума нежности.

Может быть, после, добредя до каюты по качающейся палубе, захмелев от собственной смелости сильнее, чем от вина, Константин не станет дожидаться, пока Анна заснёт, прежде чем вдумчиво расцеловать веснушки на её щеках, и переносице, и подбородке, и веках.

И долго-долго не сможет успокоить лихорадочно колотящееся сердце, когда она, полусонно улыбнувшись, вдруг уютно устроится головой на его груди, доверчиво перекинув руку поперёк живота, переплетая ноги. И, дыша через раз, будет уговаривать собственное тело не так остро и недвусмысленно реагировать на её близость, в мучительном томлении ощущая: этого недостаточно, этого всё ещё болезненно мало. Но будет счастлив даже от этой малости.

Может быть, во время устроенного прямо на палубе спарринга, на котором Анна настоит, чтобы поскорее вернуться в форму, несмотря на предельную осторожность Константина, — она всё равно пропустит один удар, недостаточно быстро вскинув повреждённую руку. И лишь отмахнётся, когда он поспешит к ней:

— Я в порядке, даже царапины не осталось.

— Дай я сам посмотрю!

— Ай, ну ты прямо как Курт!

— Ничего подобного! — притворно возмутится он.