Игла бессмертия

Ему даже захотелось спешиться и упасть в траву, и он бы сделал это, но воспоминание о том, как он карабкался в седло у постоялого двора, охладило пыл.

Незаметно побежали вёрсты. Поля закончились и сменились сначала редколесьем, откуда жители Боброцска повынесли весь хворост, а после глухим бором. Вековые ели раскинули лапы над дорогой, и мир снова погрузился в сумрак.

В положенное время и бор начал редеть, сменяясь перелесками, и, вот впереди, в просветах между деревьями, уже снова показались поля.

«Поля... стало быть, до деревни уже не так далеко, версты две-три... Быстро время пролетело, теперь можно и поскорее пойти», — подумалось Георгию, и он, чуть натянув поводья, толкнул лошадь пятками и пустил рысью.

Боль в груди вернулась, но теперь были силы терпеть её. Через краткое время всадник вылетел из-под лесной тени в полевое раздолье.

Простор и скорый бег, что может быть приятнее?! Так бы и гнать, и ещё б прибавить! Никого вокруг, только необъятный небосклон над головой и бесконечная дорога впереди.

Это ли не свобода? Мгновения свободы, подаренные подругой ветра — лошадью. Когда в мыслях восторг, когда слезятся глаза, а руки крепко сжимают уздечку.

— Херметле! — послышался окрик сзади.

Георгий обернулся и увидел, что в полуверсте за ним скачут двое, нет, трое всадников. Но вот из-за деревьев показались ещё, теперь их пятеро. Как неожиданно и странно!

— Херметле, подождите!

«Это, должно быть, татары мурзы, наверняка с извинениями.

Неужели сей докучливый городишко так и не отпустит меня? Опять я не доберусь до деревни, опять задержка? Не хочу! Не хочу никого слушать!»

Воронцов толкнул пятками, махнул уздой, и послушная кобыла перешла в галоп.

— Стой! Стой!

О, какая настойчивость!

— Не хочу ничего слушать! — крикнул Георгий. — Оставьте меня!

— Стой, собака!!!

Что?!!

Георгий снова обернулся. Они с ума сошли? Или это не извинения, а счёты? Спятивший от ревности мурза послал слуг на расправу? И точно, сначала один, потом и остальные выхватили сабли.

— Merde! Этого я никак не ожидал. Ну уж теперь тем более не остановлюсь! — сказал Георгий сам себе.

Внезапная погоня не испугала Воронцова, а скорее добавила азарта к его настроению. Он приник к конской шее и, несмотря на боль в ноге, стоял в стременах крепко. Поди догони!

Но татарские лошадки оказались проворнее, расстояние быстро сокращалось.