Игла бессмертия

— Сволочи! Наплачетесь ещё в застенках! — Давно уже так по-мальчишески не грозился капитан лейб-гвардии. И сам понимал, что тонко блеет, но удержаться не было сил.

— Экий ты страшный и грозный. А сам-то ты сюда дорогу знаешь? Показать сможешь? И никто не сможет. И ни к чему нам препираться, я тебе сейчас скажу, а ты послушай. — Слова слышались Воронцову хуже — от ударов поселился внутри неумолчный звон.

Бабка придвинулась и заглянула пленнику в глаза.

— Соколик, ты пока молвишь — целый, а как умолкнешь — без ноги останешься.

— Как же... зачем? — Сомнений в её словах у Воронцова не возникло.

— А что ж ты не понял? Отрублю я тебе топором ногу пониже колена, да в суп. Берендейка, вон, и хрену добыл в деревне. — Бабка указала на горшочек, стоявший на столе.

От горшочка взгляд Воронцова переместился на большой чугунок на шестке* печи. Сумасшедшая старуха, с ней не договоришься. Бежать, бежать, лишь бы отвернулась...

Бабка проводила его взгляд и снова улыбнулась, ощерив свой арсенал зубов.

— Что же вам от меня надо? Зачем? Я-а-а готов добром отдать вам всё, что имею при себе.

Поверьте, этого хватит, чтобы ещё десять лет есть только мясо.

— Что надо — я уж тебе сказала, и толковать тут больше не о чем. Да и разве ж нужно мне мясо зверей? Разве ж не узнал ты меня?

— Н-не имею чести...

— Экий ты несговорчивый, всё не веришь, а поверить надо бы.

Она отвернулась и пошла зачем-то к стене.

Сейчас... Воронцов склонил голову от сердитого наблюдателя и обратился к своему дару. Тот откликнулся мгновенно и, несмотря на головную боль, зазвучал внутри чисто.

Георгий зашептал слова огненного кольца, того, что не смог прочитать в полях, и, хотя нет здесь сухих колосьев, всё равно должно было полыхнуть изрядно. Руки его наполнились жаром, он приготовился...

Удар по уху! Резкий свист! Ещё удар, и кляп уж тычут в рот. Не успел, не успел! Снова ударили по голове, и Георгий потерял сознание.

Очнулся рывком, от какой-то едкой дряни, которую ему поднесли к носу и увидел улыбающуюся бабку.

Молча просунула она между его связанных ног верёвку и туго перетянула бедро.

Обернулась к столу, взяла топор.

— Стало быть, ворожбу знаешь... а что ж не веришь?

— Я верю, верю! — взвыл Воронцов. — Я ищу ведьм! Колдунов и прочих в диковинных делах искусников!

— Зачем? — Топорик вертелся, тревожился в траченой старческими пятнами руке старухи, словно спешил в дело.

— Чтобы предложить им государеву службу.

— Ведьмам служить царю? — Бабка так удивилась, что поначалу застыла.