Игла бессмертия

Ни лучика, ни отблеска не показывалось из окон, но стены, стол и предметы все были видны, будто начертаны серым, скверного качества, мелом по чёрному листу.

И тишина... полнейшая, какой и в погребе не бывает.

«Что ж, теперь... подождать?» — подумал Фёдор. Он понимал, что спит, но всё равно робел этого странного, как будто неживого, места.

Шли минуты, но ничего и не происходило.

Солдат переступил с ноги на ногу, но топота не услышал.

— Эй, есть тут... — окликнул он, но звук его голоса, прозвучав сначала звонко, быстро утих, как будто придушенный кляпом.

Фёдор приложил руку к губам — ничего там не было.

«Э...» — хотел было повторить он, но и того не смог.

«Онемел!» — пролетела заполошная мысль.

В смятении он отступил к глухой стене. Спиной ощутил брёвна. С ними тоже было что-то не так — ощупал... они были плоские, словно доски! Бревна оказались нарисованы.

Перебирая руками, двинулся к стене с окном — то же самое! Ни наличников, ни ставней, только ровная поверхность и серые линии.

«Неправильно, неправильно, не может быть», — стучало в голове.

Он ударил по окну кулаком, но не услышал ни звона, ни гула! И боли не почувствовал.

«Я ведь сплю, а во сне чего не бывает», — попытался успокоиться Фёдор.

«Такого не бывает», — тут же пришла мысль.

Своя или чужая?

«Надо прочесть „Отче наш“...»

«Прочти», — теперь уж точно ответили.

«А-а...» — хотел крикнуть Фёдор, он был в ужасе оттого, что кто-то поселился в его голове! Но первый звук, как и раньше, канул в тишину без всплеска.

Фёдора трясло как в лихорадке, он схватился за голову руками и сжал её изо всех сил!

«Прочь, моя голова, прочь!!!»

«Здесь всё моё».

И в подтверждение этих слов окошко, забранное мутным нарисованным стеклом, вдруг начало светлеть — серый цвет истаивал, а на его месте проступал белый. Затем стали меняться очертания — углы сгладились, отверстие сплюснулось, превратившись в овал.

И сразу же по нему от краёв к центру побежали красные ручейки. Они ветвились, извивались, соединялись, кромсая белое поле, делая его рельефным, делая его живым!

«Да это кровь!» — сообразил Фёдор.

Ответа не последовало.

Алые ручейки к середине овала истончились и, не добежав до центра, замерли.

Заворожённый этим зрелищем, Фёдор стоял не шевелясь, хотя всеми силами пытался сдвинуться с места — отойти от проклятущего окошка. Ему казалось, что он не может уже бояться больше. Он ошибался.

Как только ручейки остановились, овал подёрнулся рябью, в его середине появилась точка.