Игла бессмертия

Говорит: «Приходи сватать,

Будем мы с тобой женаты».

Эй-эй люли, люли,

Будем мы с тобой женаты.

Ночью парень согласился,

А поутру открестился.

Эй-эй люли, люли,

А поутру открестился.

Путников догонял мужик на телеге, запряженной худой, почтенной годами лошадёнкой.

— Здравствуй на все четыре ветра, добрый человек! — обратился Фёдор к мужику и снял шляпу.

— И вам, служивые, поздорову! — смял свою шапку возница.

— Будь добр, довези нашего товарища до Сухой Берёзовки, а то вишь, упал в дороге, нога и распухла.

— Не по пути мне Берёзовка-то, на день крюк выйдет, — с сомнением произнёс тот. — Разве токмо за-ради деньги — повезу.

— Сколько ж возьмёшь за прогон?

— По рубчику с седока, и помчим с песнями!

— Окстись, православный, за десяток вёрст четыре рубля?!

— Ну, воля ваша.

— Мы и сами добре поём, — подошёл Демид, положив руку на рукоять тесака, — и управиться с лошадью можем. Сами.

— Ежели без песен, тогда по гривеннику с души.

— По рукам, — решил Николай.

— Тады деньги наперёд.

Спутники помогли раненому забраться в телегу и расселись сами.

— Э, э? А деньги-то?!

— Будет тебе, будет. Погоняй.

Тронулись, возница ещё какое-то время ворчал, но Николай отсчитал ему положенное, и тот сразу повеселел.

— Вот это дело, вот за это — благодарствуйте.

— Как тебя звать?

— Евсеем нарекли.

— Откуда ты родом?

— Мы-то? Мы-то с Перепашного.

— А в Сухой Берёзовке бывал?

— Бывал, как не бывать, у меня там кума живёт.

— Что ж ты к куме заехать зажилил? — влез Демид.

— Вовсе я не зажилил, но ведь если на дороге деньгу заприметил, то мимо-то не пройдёшь.

На подати пойдёт, али вот хоть бы кобыле моей уздечку новую справлю. Нужно? Нужно. Подковать её, родимую, нужно? Нужно. Подкормить её, сердешную, нужно? Нужно. Так вот и выходит, что не я жадный, а житьё-бытье такое.

— Твоя правда. А про Сухую Берёзовку что можешь рассказать? — вернул Николай разговор на нужную тему.

— А что рассказывать? Казённое сельцо, живут там люди — не тужат. Разве что совсем мужиками деревенька обнищала, позабирали всех в солдаты.

— Ну-ну-ну и что же? — опять влез Демид. — Как бабы без мужиков-то?

— Известно как — томятся.

— Ой, верно, сплю я. Слыхал, Федька, а?! Томятся! — широко улыбнулся Демид и толкнул соседа локтем в бок.

— Да вы не больно-то радуйтесь, служивых они не привечают.

— Отчего ж?

— Да, видно, из-за рекрутских наборов, — догадался Фёдор.

— Верно.

— Ништо, уговоримся, — сказал Демид, и мечтательная улыбка надолго поселилась на его лице.