Игла бессмертия

— Что ж, Тихон Лазаревич, так мне тоже любо, — сказала Прасковья и лёгким движением поставила ему на плечо ногу, затем надавила, и любовник упал навзничь.

Псалмы запели громче, а ведьма, улыбаясь, встала над самой его головой.

Проснулся Тихон резко и сразу: вот только что он то вздрагивал, то постанывал, разметавшись по постели, а вот уже сидит и оглядывается по сторонам. Изба. Никаких окон до потолка, никаких похабных икон, никакого ладана. На всякий случай слез с кровати и потрогал каменный бок печи — да, твёрдый и чуть тёплый.

Стены деревянные, он даже выдернул из щели между брёвнами щепотку мха — осмотрел, понюхал, разве что на зуб не попробовал. Да нет... приснилось.

Огляделся — на столе стоит чугунок с кашей.

— Ну и со-он...

Тут дверь отворилась, и вошла Прасковья — в платке, в рубахе и юбках. Ничем не напоминала она ту ночную дьяволицу.

— Доброе утро, Тишенька. Вот я тебе молочка принесла парного.

— А-а-а... кхм, кхм, благодарствую.

— Как почивалось, котик мой ласковый?

— Благодарствую...

должно быть, хорошо? ­— пролепетал Тихон и уловил острый взгляд хозяйки. — Очень, очень хорошо. Вот только сон мне снился странный, будто бы в церкви я...

— В церкви? Добрый сон, значит — что плохого может случиться в церкви?

— Так-то оно так...

— Садись, любый мой, я тебя кашкой попотчую.

Тихон сел, а Прасковья подала тарелку, наложила каши, сдобрила её маслом, солью, а после встала едоку за спину и начала руками его поглаживать с головы по плечам, с головы по плечам и пришёптывать на ухо:

— Тишенька, котик, котик мой.

Тихон ел, смущаясь. Всё ж непривычно вела себя хозяюшка, хоть ему было и приятно.

— Оставайся в Боброцске, котик, будешь у меня жить, молоко вместо воды пить.

— Да как же я останусь? Барин-то мой уедет.

— Вишь, не уехал же, ты ему ещё моего отвара дай, он и останется. Ты мне, Тиша, очень по сердцу пришёлся, да и Полкаша скучает.

— Полкаша? Это кто же?

— Пёс мой, один он мужчина в доме, а ты бы ему компанию составил, котик.

Тихон поперхнулся.

— Что ты, какую компанию?

— Не бери в голову, Тиша, это я так, про себя подумала.

Ты кушай, котик, я тебе сметанки к обеду сделаю.

Мысли и страхи вскружились в голове Тихона:

«Котик? Неужели?»

— Я... мне... благодарствуй за угощение, нужно спешить к барину, он уж меня хватился, поди.

— Отвар мой возьми, в сенях стоит.

— Д-да, конечно.

Мушкетной пулей вылетел Тихон из хаты и бросился к дому капитан-исправника.

— Колька, Осип! ­— кричал вчерашний надзиратель, тарабаня в ворота.