Цветок смерти, или Правдивая история Рас-Альхага, единственного мага, который умел колдовать без головы

Нас накрыло сплошной темнотой, за грохотом ничего не было слышно, а снежный поток низвергался. 

Альхагу и его ученице удалось окружить часть уступа воздушным мешком и держать изнутри его стены, сопротивляясь давлению стихии. Но страх перед лавиной они убрать не могли. Мои зубы выбивали барабанную дробь, и я не стыжусь в том признаться. Я буквально влип в шершавый камень – в тот миг он казался единственным моим спасением. Кабы только смог, я сам обратился бы камнем, галькой на дне этого потока, маленькой и невзрачной, защищенной ничтожностью своей от ярости стихии.

Когда лавина сошла, нам открылось незабываемое зрелище. Везде, куда хватало взгляда, лежали белые глыбы. Между ними чернели ветки, обломки деревьев, камни. Облака разошлись, и Гибельный перевал озарился солнцем. Ах, как искрился снег под его лучами! Как воздух был  прозрачен и чист! Умытый мир сиял первозданной яркостью красок, и глаза болели от блеска.

- Сама Хозяйка Судеб укрыла нас своим рукавом, - облегченно выдохнул Ирга.

- Рано радуешься. Ты вперед-то смотрел? – охладил пыл горца Браго. Он уже успел выдернуть стрелу и теперь с помощью Драко перевязывал плечо. 

Весь оставшийся путь, что нам предстояло пройти, был завален плотным слежавшимся снегом. Не окажись рядом колдунов, нас смело бы с уступа и погребло под этим белым саваном, а сын Ирги пугал бы нашими костями очередных путников.

- Мечом порубать? - неуверенно отозвался Драко. 

- Этак мы до ночи на никчемной скале увязнем. Вот тебе и Облачный мост! 

- Следовало прежде понять себя, и только потом ступать на мост с душою, распахнутой навстречу новому знанию. 

Данко мог говорить долго, но колдун прервал его излияния: 

- Пригнитесь-ка!

Видно было, что Альхагу до смерти надоел этот перевал, если уж он решился расчищать дорогу магией. Обычно колдун не растрачивался на подобные мелочи.

По неотвратимости действия магию Альхага можно было сравнить с топором палача, обрушивающегося на голову приговоренного к казни, но случись мне зарабатывать на хлеб лицедейством, я никогда не позвал бы колдуна в напарники. Простой люд любит зрелища: ему непременно нужно, чтобы гремело, слепило, содрогалось; если напряжение, то натужное, если усталость, то на грани обморока. Толпа ревнива, она требует полной отдачи.