Цветок смерти, или Правдивая история Рас-Альхага, единственного мага, который умел колдовать без головы

И это было правдой: мир виделся четко, в ушах не шумело, руки-ноги сгибались и даже зубы были целы. Мне мечталось лишь, чтобы меня оставили в покое – при своем ремесле я привык избегать лишнего внимания.

- Напрасно вокруг него суетитесь. Упал мальчишка в обморок от страха, с сопливыми юнцами еще не такое случается. А, Подкидыш, порты сухие?

Данко так и не простил мне подаренной Альхагом сабли и при каждом удобном случае норовил зацепить. Сам-то воин выглядел безупречно: прическа – волосок к волоску, на лазоревом сюрко ни прорехи, ни пятнышка.

Смотрит сверху вниз, насмехается, оглаживает рукоять меча, торчащую из филигранных ножен. 

- Это не обморок, - неожиданно вступился в мою защиту колдун. Он тоже разглядывал меня, и его прищур сулил очередные расспросы. – Идти можешь? 

Позади колдуна сокрушенно зацокал Ирга:

- Ай-яй-яй, благородные господа, припозднились мы, ой-ей-ей припозднились. Ирга чаял к Каменным воротам вас нонече вывести, а теперь придется утра поджидать.

Слова горца были встречены ропотом:

- Какого еще утра?

- Это что же получается, мы трапезничать подле мертвецов должны? И спать при них?

- Весьма справедливо: пусть неупокоенные хранят наш покой.

- Да не хорошо оно. Схоронить бы…

- Может, еще и молитву над ними прочесть прикажешь?

Ирга терпеливо дожидался, пока страсти утихомирятся. За кажущейся угодливостью этого маленького человечка скрывалось огромное чувство собственного достоинства. Переубедить его в чем-либо было ой как непросто. 

- День уходит, ночь скрывает пути.

До темноты как есть не поспеем, а в темноте по горам бродить - верная погибель. 

Ему ответил Альхаг:

- Твое дело вести. Свет будет. 

Отчего-то я ждал, что по слову колдуна солнце остановится на небосклоне. Но этого, разумеется, не случилось. Огненный диск, как ему и было положено, скрылся за горами. Однако в наступивших сумерках и упавшей следом за ними тьме окружавшие нас предметы сохранили свои очертания, хотя и абсолютно утратили цвета. Земля, камни, деревья и кустарники, высохшие листья на ветках и подернутые инеем травы точно подернулись искрящейся серебристой дымкой.

В этом зыбком сиянии мы продолжили путь. Горец уверенно вел нас по каким-то ведомым ему приметам, и я бросил ломать голову над странностями освещения. 

Каменными воротами Ирга называл крепость, выстроенную в скале. Наружная и единственная стена ее вздымалась на недоступную взгляду высоту, чернильным пятнами темнели окна и стрельницы.