Чтобы больше не выбирать

Белая борода, белое лейне до пола, золоченый серп на поясе: друид! Рядом — маленькая черноволосая девушка, тоже в белом жреческом облачении. Стоят, переглядываются.

От неожиданности Немайн девушку даже не сразу и узнала.

— Ты, Луковка?

Та кивнула, улыбнулась, смущенно пряча глаза:

— Ты так убеждала меня, что я — это не только ты! Вот я и поверила, наконец! Я даже кофе варить научилась сама — правда же, вкусно? А теперь и ты тоже поверь мне: нас прислали твои друзья, которые хотят тебе добра.

И сразу отлегло от сердца, полегчало в груди.

Только одна лишь тревожная мысль и осталась, не ушла вслед за остальными: не втерся ли кто к Нион в доверие, не обманул ли ее? Да, у Нион невероятная интуиция, да, дар логического мышления, но вот как не была сильна в хитрости прежняя Нионин-Луковка, так не преуспела в ней и нынешняя леди Нион Вахан...

Глянула грозно Хранительница на ученицу, спросила нарочито строго:

— И давно ль друиды Аннона стали моими друзьями — не с тех ли пор, как отказали мне в доверии?

— Не все друиды Аннона пока еще тебе друзья, это правда, — ответил вместо Луковки старик и вдруг улыбнулся: — Но я-то пришел к тебе не от них.

Подумай сама: разве служители Гвина, растерявшие среди своих болот мудрость древних, умеют говорить по-гаэльски?

А ведь и правда: разговор-то незаметно перешел на ирландский, а она и не заметила!

— Нет, меня прислали к тебе мэтры Университета, — продолжил между тем старик, — те, кому ты дала новый дом и вернула смысл жизни: друиды из Муму и Коннахта, философы из Триполи и Александрии, служители христианского Бога из Константинополя и Рима!

Но хоть и были слова, обращенные к Хранительнице, велеречивы и изысканны, сомнения ее все равно не покинули.

Оттого и ответила она друиду вопросом, коротким и прямым:

— И что же вы хотите от меня?

Старик пожевал губами, вновь улыбнулся — теперь уже едва заметно.

— Что мы хотим? Хотим безопасности. Хотим уверенности в будущем. Хотим возможности заниматься любимым делом. Хотим того, что ты нам и так уже дала — впервые за многие годы.

И чего мы можем лишиться, если тот совет безумцев, который ты по римскому обычаю зовешь Сенатом, завтра откроет дверь новой смуте.

Сказал — как будто мысли ее прочитал. Только вот толку-то с того никакого! Все равно не удастся ей быть сразу и базилиссой Восточного Рима, и древней сидой в глазах у всех жителей Британии: больно уж разные у Августины и у Немайн и родословные, и судьбы.

Но все-таки решилась, понадеялась на чудо, — попросила совета.