Гусары нечисти не боятся

– А что это было?

- Не может быть, чтобы ты ничего не слышала. Такой жуткий стон, как будто от невыносимой муки…

- И, конечно, это стонет несчастная жертва, закованная в цепи и томящаяся в подвале во власти жестокого колдуна, готового вырезать у нее сердце! – Мария тоже читала «Девяносто девять сердец». – Успокойся, Соня! Тут нет ни колдунов, ни ведьм…

- Оо-о-о-о!

- Есть! – так и подпрыгнула Софья. – Вот! Теперь ты слышала? Этот стон!

- Этот? Собака воет! Прислушайся!

Оставив сестру сидеть на постели, она подошла к окну и поманила ее за собой:

- Иди сюда.

Отсюда все слышно!

Девушки замерли у холодного подоконника. В комнате было довольно светло, и ночь за окном казалась совершенно непрозрачной. Закрыв с боков лицо ладонями, Мария всмотрелась во мрак. Так было видно немного лучше.

- Ничего нет. Наверное, пса привязали с той стороны усадьбы. Надо сказать тетеньке.

Некоторое время обе сестры внимательно смотрели в темноту, силясь разглядеть что-то. Причем Софья, кажется, в самом деле что-то видела.

В какой-то момент ей показалось, что среди деревьев парка кто-то движется. Всадник. Один… нет, их двое…трое… четверо… Они ехали, растянувшись цепью, но так далеко, что не разглядишь и не сосчитаешь. Она попробовала обратить внимание сестры, но стоило на миг отвести глаза от тех кустов, мимо которых проходили призрачные лошади, как все пропало.

- Ничего нет, - Марии надоело таращить глаза во тьму, она выпрямилась и зябко повела плечами. – Я спать хочу. Иди к себе.

- Ох, нет! – при одной мысли, что надо выходить за порог, Софью пронзила дрожь.

– Я не могу! Марьюшка, милая, можно, я переночую у тебя?

- Здесь? – та посмотрела на взбитую постель. Она была достаточно широка. – А почему бы и нет? Как в детстве?

- Да, - повеселела Софья, торопливо начиная снимать платье. – Спасибо тебе!

- Только на сей раз никаких страшных сказок! Я хочу спать! – отрезала Мария, первой ныряя под одеяло. – И я сплю у стенки!

У стены было безопаснее – в детстве девочки верили, что ночью из-под кровати вылезает Кот-баюн.

И тех, кто спит, свесившись с кровати, хватает и сажает в мешок. Но сейчас спорить было некогда, и Софья пристроилась с краю. Благо, постель была раза в полтора шире, чем у них дома, и можно было уютно устроиться, подоткнуть одеяло и постараться не думать ни о всадниках, ни о Коте-баюне, ни о странных стонах и вздохах…

Ни о шорохе шагов.

Кто-то шел по коридору. Шаги были осторожными, тихими, но было ясно, что идет человек тяжелый.