Гусары нечисти не боятся

И поэтому все молодые офицеры были так взволнованы, когда узнали, что молодому поручику Иваницкому в считанные минуты удалось добиться того, чего не могли достичь иные за несколько недель.

Карета княгини Лавровской остановилась у старинного двухэтажного дома в конце переулка. Была глубокая ночь, фонарей в этом проулке отродясь не было, и только свет звезд и укрепленный на передке фонарь освещали вывеску, что тут с такого-то по такое-то время принимают в ломбард и скупку разнообразные вещи.

- Стучи! – высунувшись из окошка, приказала Серафима Евстафьевна.

- Так не время, матушка-барыня! – робко возразил кучер. – Закрыто.

- Стучи. Мне откроют! Скажешь: «Сестра к брату приехала!»

Кучер, кряхтя и вздыхая, слез с козел, заколотил в дверь кнутовищем. Княгиня ждала.

Минут пять никто не открывал. Потом из-за двери послышался злой сонный голос. Кучеру пришлось два раза повторить условную фразу и прибавить имя «сестры». После чего дверь отворилась. На пороге стоял, кутаясь в шинель, высокий старик в ночном колпаке со свечой в руке.

Оказавшийся с ним лицом к лицу, кучер отпрянул, бормоча молитву: «С нами крестная сила!.. Спаси и сохрани, Господи!» Но княгиня выбралась из кареты мигом, протягивая старику руку.

- Иоасаф Авундиевич!

Старик отступил на шаг:

- Сестрица Серафима? Какими судьбами? Что вы в нашем городе поделываете?

- Племянницу навещала.

- Какую?

- Наследную, вот какую! – княгиня решительно отстранила хозяина дома, проходя в темную убогую переднюю.

Дверь сбоку вела в лавку, старая лестница шла на второй, жилой, этаж. По ней и стала подниматься гостья, не обращая внимания на идущего позади хозяина дома.

- Ты мне лучше поведай, братец, какие тут у вас дела творятся? И почему это мне обо всех новостях окольным путем выведывать приходится!

- А какие еще в нас дела могут быть?

- Да такие… С каких это пор мы гостей принимаем?

- Каких таких гостей? Говори толком, сестрица, со сна я что-то худо тебя понимаю!

Княгиня вошла в темную гостиную, села на диван, отдуваясь.

- Новых гостей, вот каких! В театре намедни заприметила. Темноволосая, сероглазая… видная такая… - она прищурилась, глядя на старика. – А ну, сказывай живо, чего задумали? Да не вздумай увиливать! – пристукнула по подлокотнику ладонью. - Думаешь, я ее силу не почувствовала?

- Ах, вот ты о ком, - протянул Иоасаф Авундиевич. – Баронесса здесь по важному делу.

- По нашему делу или по своему? – прищурилась княгиня.