Гусары нечисти не боятся

- Как – мертвыми? – опять перебил мальчик.

- А вот так. Насмерть себя убили. А вокруг их терема в тот же миг вырос лет густой, тернии колючие, дубы столетние. Сомкнулись они вокруг терема, и не стало пути туда ни пешему, ни конному. Ни зверь мимо не прорыскивал, ни птица не пролетывала. Лишь дождик мочил частый, да солнышко порой светило. И минуло тому не много, не мало, а ровно сто лет.

- Сто? – ахнул мальчик.

- Сто, милый, сто! Да ляжете вы или нет, Николай Валерианыч? Ведь время-то позднее. Я так сказки никогда не окончу, а назавтра вставать раным-ранешенько… Ох, и куда господа-то запропастились?

Нянька отвернулась к двери.

Граф Валериан Иваницкий с супругой были на балу, оставив младшего сына на попечении няни. Старший, коему днями миновало двенадцать лет, уже несколько месяцев как состоял в пажеском корпусе при императорской фамилии.

Словно подтверждая опасения няньки, где-то в глубине большого особняка часы стали бить. Два глухих удара прозвучали в тишине, и почти сразу вдалеке послышался легкий шум.

- Чего там? – встрепенулась нянька. – Никак, господа приехали? Вы спите, батюшка, спите! Я сейчас!

Нянька вскочила и метнулась к дверям, не забыв прихватить свечу.

Оставшись один в темноте, Николенька улегся, натянул до подбородка одеяло. Он был немного разочарован тем, что не удалось дослушать сказки, и размышлял над нею. Спящая красавица в хрустальном гробу в пустом доме, окруженном непроходимым лесом. Вокруг ее гроба – тела умерших богатырей. Никого рядом – ни зверя, ни человека.

Где-то в глубине дома, за стенами и дверями, кипела жизнь – слышались голоса, ходили люди, шуршали накрахмаленные юбки. И только тут, в темной комнате, царило безмолвие и мрак. Николенька был совсем один, смотрел в темноту распахнутыми до рези глазами. Он был один. Совсем один как…

Как в могиле.

Мальчик зажмурился, затаился под одеялом. Воображение вмиг нарисовало ему картину – он лежит в тесном гробу, над ним раздаются голоса родных. Вот что-то сказала маменька… ей ответит отец… послышался чей-то незнакомый голос… шаги… стук… Что это стучит? Хлопают дверцы шкафов или стучит о крышку гроба земля? Неужели он, когда умрет, тоже будет лежать вот так, в темноте, под забитой наглухо крышкой и слушать, как его закапывают живым? Как дедушка… как…

- Нее-е-ет!

Вскочив на постели, мальчик завопил во все горло.

Сдавленный крик перешел в отчаянный визг, и он еще кричал, когда затопали ноги, распахнулись двери, и в комнату ворвались люди.