Гусары нечисти не боятся

В просторной, на десять комнат, квартире Данилевича, было душно, накурено, пахло пороховым дымом – от скуки гусары стреляли в стену, соревнуясь, кто быстрее и ловчее выпишет пулями вензель на стене. Из кухня тянуло жареным – денщик Данилевича наскоро занимался готовкой.

Народа было много, человек тридцать, если не больше, но вошедших заметили сразу.

- О, какие люди! – сам Данилевич, в рубашке навыпуск, растрепанный, немного нелепый в домашних туфлях вместо сапог, шагнул им навстречу.

Все кинулись обниматься с вновь прибывшими, жать руки, дружески хлопать по плечам. Тут смешались рода войск, военные с гражданскими – поговаривали, что Данилевич недавно вышел в отставку, дабы без помех посвящать себя литературному делу. Как бы то ни было, но среди его гостей и сейчас было несколько штатских.

- Сейчас я вас перезнакомлю! Но сначала выпьем!

В руках у Николеньки оказалась бутылка.

- За что будем пить?

- За упокой, - трагическим тоном возвестил Данилевич.

- Умер кто-то? Прости, не знал.

- Хуже, - замогильным тоном провозгласил поэт и драматург. – Сняли с постановки мою «Снежную Крепость». Сию конфузию и заливаем добрым старым вином!

- А почему? Пьеса показалась нехороша?

- Так ведь траур! – и, увидев ошарашенное лицо Николеньки, Данилевич спросил: - Ты что, не слышал ничего?

- Откуда? – принужденно улыбнулся юноша.

- Вот как? По какой же причине?

- Пил. Гулял, - немногословно пояснил Николенька. – Проспал.

- Ого! По-гусарски, стало быть, ночь провел?

- Да. А наутро меня на гауптвахту… Да что случилось-то?

- Ты не знаешь… Вчера во дворце Марии Петровны был бал-маскарад по случаю именин цесаревича. И на этом балу кто-то убил прусского посланника.

- Не может быть! – вырвалось у юноши.

- Истинный крест! Его закололи шпагой. Кто? Пока неизвестно.

- Алое домино… - сами собой шевельнулись губы.

- Что-что?

- Так, - Николенька мотнул головой, отводя глаза, - не обращай внимания, Данилевич! Так, говоришь, неизвестно, кто это был?

- Да откуда? Слухи, правда, разные ходят, да пока до нас дойдут… Дело, говорят, темное. Колдовством попахивает!

С каждым словом Николеньке становилось все муторнее на душе. Это был не сон! Это было на самом деле.