Змей Горыныч

Когда зрение вернулось, водяница замерла от неожиданности: статуи девушек стояли вдоль каменных сводов, и было их бесчисленное множество. Русалина обходила изваяния, любуясь искусной работой мастера, создавших их. Красоту и хрупкость каждой из них ему удалость передать с невероятной точностью, и казалось, что они вот-вот должны ожить, но в последний момент их что-то напугало. Неподдельная личина ужаса коснулась лиц девушек, будто самой смерти они заглянули в глаза. Одна девушка выставила перед собой руки, словно укрываясь от неминуемой участи, рот другой – застыл в немом крике, а на щеках еще одной – замерли слезы.

Волны боли и безысходности исходили от статуй. Они были продолжением каменной тверди, ее сердцем и душою.

Пугающее совершенство изваяний притягивало и отталкивало. Жуткую тайну скрывали горы, и Русалина стала частью этой тайны. Пятясь от каменных фигур, девушка оглядывалась назад, мечтая быстрее выбраться наружу. Водяница задыхалась, затхлый воздух пещеры убивал ее, сдавливая грудь. Еще немного и она окажется на свободе.

Светлое пятно выхода было так близко, всего-то несколько шагов… Но внезапно, огромная тень закрыла солнечный свет, а затем появился он, хозяин тени.

Ужасом наполнилось все существо Русалины. Величие и могущество, сила и мощь соединились в чудище, представшем перед ней. Головы неведомого зверя потянулись к водянице, и сил не было у нее, чтобы сдвинуться. Жарким дыханием обдал ее Змей, и кольцо гибких шей стянуло хрупкую фигуру мавки в кокон. Последнее, что запомнила Русалина, перед тем как провалится в темноту, были глаза чудища, пронизывающие, с вертикальным черным рачком.

Скоротечным русалки забвение было,

Как туман поутру ускользнул вязкий сон.

Тело Змея-Горыныча мавку обвило,

Крепко спал исполинский, крылатый дракон.

Чешуя драгоценная Змея сияет,

Кожу девушки через наряд холодит.

Зверь во сне ее крепче к себе прижимает,

Навий страж, он добычу свою сторожит.

Затекло тело Русалины в неудобном положении, но пошевелиться было боязно.

«Эх, Незван, за что ты мне долю незавидную уготовил? Ведь поверила тебе, на беду свою. Знала бы, на что иду, лучше бы в костер купальский кинулась. Что так, что так погибать». Мыли, одна другой мрачнее, роились в голове девушки, и жалость к себе перемешивалась со злобой на весь род людской. Спал хозяин гор, не ведая о думах печальных, терзавших его пленницу, и Русалина незаметно для себя уснула, под мерное дыхание чудища.

Водяницу разбудил порывистый гул ветра.