Кровь Меровингов

Одна из них предназначалась хозяину турнира - графу Тулузскому - сияла пурпуром и золотом. Посередине возвышался трон. Другая ложа, убранная не менее роскошно и красочно, предназначалась для Королевы Любви и Красоты, которую предстояло выбрать сегодня.

По мере того как занимались места на трибунах, становилось все шумнее - приветствия, улыбки, флирт, интриги заполняли время в ожидании зрелища.

Луиза появилась в сопровождении брата, дяди и свиты. Располагаясь на почетном месте, она даже не заметила, как стала предметом насмешливых улыбок и ехидных перешептываний нескольких дам, которые, однако, скоро сменились завистью и раздражением.

Дело в том, что взгляды рыцарей и тех мужчин, что находились на трибунах в качестве зрителей, устремились к Луизе с любопытством и неизменным восхищением.

Красотой, молодостью и необычным платьем отличалась Луиза. Она заметно выделялась среди кучерявых брюнеток с заученными выражениями натянутого благородства, что отнюдь не мешало им перемывать косточки всем и каждому, выискивая и приписывая другим свои пороки.

Облик Луизы многие сочли вызовом канонам женской моды того времени. Луиза знала, но ей было все равно. Золотого цвета зимний плащ из турецкого сукна с шитьем украшал самый дорогой белый горностай. Тончайшее покрывало того же цвета вопреки обыкновению не укрывало голову и шею, а было изящно подколото сзади к маленькой шапочке.

В ниспадающих ниже пояса волнистых локонах играли переливы теплого света.

Застежки плаща с золотистыми топазами оттеняли легкий загар. Казалось, в густых ресницах прячется тайна, в то время как смелый взгляд устремился на мужчин с взаимным любопытством.

Кто сегодня проявит себя в силе и ловкости? Кто порадует? Луиза смотрела больше на оружие и доспехи, чем на их обладателей. Большинство людей вокруг по-иному расценивали ее интерес. Ничего не поделаешь: свободу часто путают с дерзостью или распущенностью.

Ханжеские взгляды останавливались на открытой шее молодой леди, живом смелом выражении лица.

Но ропот оставался ропотом. Кто открыто мог высказать недовольство той, чей отец и дядя располагали неоспоримой властью и большими деньгами, той, которой благоволил наместник короля в графстве Тулузском? Никто.

– Святое Провидение! Какой ветер занес к нам столь дивное создание? - спрашивал молодой виконт де Кресси у графа де Комменж. Он даже поднес руку к груди, закованной в сталь доспехов.