Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

У коня посреди широкого лба белела звезда, у всадника на шлеме – два пера.

- Да врёшь ты всё!.. – досадливо махнул рукой с зажатым в ней мечом Аристоник, сшибая с ног ближайшего галикарнасца. А потом он увидел...

Царь Александр, только что ведший своих воинов в атаку, умирал у них на глазах. Случайный дротик пробил панцирь у плеча и под углом дошёл, должно быть, до сердца...

Царь сражался рядом с самим Аристоником, которого едва не утянули за собой беспорядочно отступавшие защитники города...

А ещё – Аристоник понял, почувствовал, закричал, разрывая звонким воплем рёв бушующего боя:

- Я – Александр!

И, окончательно опрокинутые этим криком, галикарнасцы вновь поспешно захлопывали ворота перед своими отставшими воинами, обрекая нерасторопных товарищей на верную гибель.

За них некому было умирать – и потому они умирали, когда их убивали...

- Царь умер за меня! – восторженно орал в лицо приятелю Филодекту Аристоник, вытирая о край плаща, снятого с убитого азиата, окровавленное лезвие меча. – Я теперь – он!

- Да врёшь ты всё! – прихлебывая из кувшина, пробормотал Филодект.

Он-то точно знал, что он теперь – Александр... Но с Аристоником лучше не спорить, когда у того под рукой меч.

***

Я видел этих двоих – пьяных вдрызг, находящихся в плену у Диониса, в том мире-море, в винной луже, где они могут не быть мной. Как когда-то мог Аттал не быть ни Филиппом, ни Александром...

Воспоминание заставляет поморщиться – словно назойливое насекомое, кружащее у самого лица. Я заставил этих двоих пойти на смерть – и сам же умер ими, сделав их собою.

.. Но даже тогда, до краёв переполненные мною и вином, они умудрялись оставаться не только мною, но и кем-то ещё...

Кровь пополам с вином? Твоя кровь против моей, Дионис? Это вызов?

Я принимаю его!

Я могу умереть за них, умереть вместо них – чтобы они жили мною.

Что можешь ты, бог виноградной лозы? Убить в них человека вообще – оставив бездумную тварь с пьянящей влагой в жилах? В моих жилах...

Чужой хмель – и пусть лишь в паре-другой из тысяч моих тел, - он пьянит меня, отравляя разум, застилая взор туманом.

..

Я вынужден командовать отход – ты достойный противник, Дионис! И ворота Галикарнаса вновь захлопываются, оставляя меня снаружи...

Но ведь это не Троя! Верно, Гефестион?

- Ты пьян, Александр, - укоризненно произносит мой друг.

- Это не я. Это Вакх и те двое у ворот... Мы едва не ворвались в Трою!

- Это Галикарнас, Александр, - мягко, но настойчиво возражает... Патрокл? Гефестион?..