Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Потому что даже утомлённая жизнью среди людей царица Ада, так сильно напоминающая Геру, охотно и с поистине царскими почестями принимает у себя в замке-крепости на вершине Алинды молодого сатрапа – и то и дело называет критянина Александром, не сразу вспоминая, что ошиблась...

Парменион вернётся в Сарды, а оттуда – к самому Гранику, провожая отбывающих в Македонию отпускников. А после, широко расправив плечи и глубоко вздохнув – переступит ту грань, что не решился пересечь сразу...

Но – споткнётся, закашляется – и прошепчет еле слышно, вспоминая юного безумца, ведущего эллинов на край света:

- Я слишком стар для этого.

.. царя. Или этот царь слишком молод для меня, старика? Ведь Александр годится мне в сыновья... Да и чем мой Филота хуже, чем царь? Чем мой сын – не царь? Он и похож на него...

Старый воин вздохнёт снова, потом, словно одумавшись, вздрогнет, оглянётся испуганно – не услышал ли кто неосторожных его мыслей? Нет, никого рядом...

- Они все похожи на него, - колыхнёт грудь новый вздох.

– Только я слишком стар для этого...

Грань останется неперейдённой. Парменион поедет обратно в Сарды – на зимние квартиры, чтобы весной двинуться с войском в Гордий, где будет ждать его царь.

- Мне не переступить эту грань, Александр. Лучше убей меня, - скажет он при встрече.

- Я убью тебя ещё лучше, - непонятно пошутит в ответ Александр. Не понятно – пошутит ли? Да и Александр ли? Может, его вечный спутник, верный как тень Гефестион Аминторид? Или Птолемей Лаг? А то и вовсе – не Филота ли, твой собственный любимый сын, старик Парменион? Они ведь так похожи.

..

***

- Помнишь, Аристотель читал нам стихи Феодекта, Гефестион?

- Конечно, - соглашается с царём верный друг, вспоминая Миэзу, детство, учителя... – Но мне больше нравился Еврипид...

- Автор "Вакханок" навсегда остался в Элладе. А вот с Феодектом мы можем увидеться этой ночью.

Александр всё ещё был в Фаселиде – и был навеселе. Вечерняя пирушка с товарищами затянулась. В походе редки передышки, но в свободные часы – почему бы ни отдать должное дарам Бромия-Диониса? А при чём здесь Феодект? Кажется, он родился здесь.

Или жил. Или умер – так ли это важно?!

- Что ты задумал, Александр? – верный друг встревожен хмельным разговором.

- Я хочу поговорить с поэтом Феодектом, Гефестион! – засмеялся радостно и беззаботно, как может ребёнок или безумец, юный покоритель мира.

- Поэт мёртв... – пытается возразить сын Аминтора, но...