Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

..

Восточные ворота? Восток, восход – там, где по утрам алеет твоя божественная мать Заря-Эос...

Ты помнишь, Мемнон? Помнишь, кто ты?

Восток – там, у самых Киликийских Ворот, ведущих через глубокое горное ущелье в самое сердце Персидского Царства. Там сейчас Он – для кого твои маленькие, незначительные победы за его спиной – мышиная возня...

Бои идут уже на улицах Митилены, последние защитники отступают к храмам, надеясь найти там спасение...

Это победа. Так почему же ты смотришь на восток, родосец Мемнон? Что ты ищешь за горизонтом?

Один поединок – как тысячу лет назад у Скейских ворот крепкостенного Илиона.

- Я убью тебя, Ахилл! Слышишь?! Повернись ко мне лицом – и увидишь свою смерть!

Взглядом – на восток, навстречу невозможной Заре, бегущей от твоей решимости, отступающей, само Время поворачивая вспять...

- Зачем тебе это, сынок? – пылает горизонт, окрашенный розовопёрстой Эос в драгоценный пурпур. – Живи.

- Я устал быть за спиной, мама, - шепчет обагрённому солнцу без малого пятидесятилетний воин. – Устал от мышиной возни за спиной Великого...

И утро тысячелетней давности кровавой волной плещет в подставленное ему лицо, обращаясь ледяными водами Стикса – реки, из-за которой нет возврата.

- Я не вернусь, - упрямо шепчет родосец, шагая в поток реки мёртвых, чтобы снова оживить себя – того, что у Скейских ворот легендарной Трои выходил один на один с огнеглазым Ахиллом...

Река мёртвых бушует вокруг, захлёстывая ледяными волнами с головой, норовя сбить с ног упрямца, закружить, опрокинуть, утопить.

А чёлн Харона уже везёт тебе твою душу – ту, сияющую рассветным солнцем, из героических времён тысячелетней давности. И душа по-прежнему облачена в сверкающие доспехи работы бога-кузнеца Гефеста...

Ты тело облачишь в доспехи,

А душу – в тело,

Волне холодной ответишь смехом

Безумным, смелым...

Покинешь воды Стикса –

И выйдешь прежним,

Но вновь уже не возвратиться –

Оставь надежду.

- Я не вернусь, - упрямо шепчет сын Зари-Эос, стоя на берегу реки, волнами которой клянутся боги, облачённый в свои блистающие доспехи, переполненный собственной, солнцем сверкающей душой. – Но я встречусь с тобой лицом к лицу...

- Ты звал меня, Мемнон? – огненно-рыжий всплеск – и волны выбрасывают тебе навстречу такого знакомого – до боли в вернувшейся, возвращённой из небытия душе – врага.

Не будет подвига и героического поединка – будет убийство.