Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 2

На нескольких листах бумажного тростника, разложенных в определённом порядке, содержались изречения военачальника Сенджема, служившего ещё под началом её деда, Императора Меренреса. Но верхний лист завершался цитированием одного из посланий, обращённых к госпоже Итеки, супруге Сенджема, написанного из очередного дальнего похода.

Это была песня, которую царевна знала когда-то, но уже забыла. А ведь слова эти до сих пор иногда вспоминали столичные поэты, потому как Сенджем был знаменит своим даром в искусстве слова не менее, чем воинской доблестью.

Я взираю на лунную ладью, чей свет ласкает тебя,

Я внимаю голосу вод, что несут мне вести о тебе,

И кажется веком мгновение,

Пока я вдали от тебя...

Прошу, дождись победного клича сокола,

И наша встреча вспыхнет ярче Звезды Разлива.

Животворными водами,

Сладким вином граната,

Голос твой вернёт жизнь

Сердцу, онемевшему в долгом пути...

Анирет вздохнула, с улыбкой перечитывая нежные строки, написанные другим воином для другой женщины почти век назад, но в эти мгновения предназначавшиеся именно ей.

***

Дни потекли своим чередом. Мастер держался ровно так, как прежде, словно посещение Внутренних Мастерских им привиделось. Но Анирет и не задавала вопросов — привыкла к тайнам, — и это их обоих устраивало.

Зато теперь она особенно ждала вечеров, когда её сердце пело и отдыхало. Нэбмераи не умел слагать песен, как сам и признался ей той давней ночью после ритуала. Но он находил способы сказать ей, не нарушая их тайны, то, что желал передать.

Как ни скрывала Анирет дар Золотой, расцветающий в ней, а всё же от подруги не укрылись перемены в ней — покой радости, обнимавший её изнутри, помогавший преодолеть и смутное тёмное неведение, и тревогу за близких.

— Давно не видела тебя такой, — с улыбкой сказала Мейа как-то утром, поднося царевне воду для умывания.

Царевна подняла взгляд на подругу, сражаясь с собой, чувствуя, что граница, которую провели между ними тайные приказы Владыки, ширится, разрастается в трещину. Мейа, её верная Мейа, смотрела так искренне, с таким участием и не без доли игривого лукавства, ведь они с юности привыкли делиться своими мыслями. Почему же единственной близкой подруге нельзя было знать?..