Дело огня

Скажи, Асахина, неужели ты намерен драться за них? Неужели ты вконец превратился в гайдзина? Неужели думаешь, что, зашив крест в омаморибукуро, кого-то обманешь? Пока твои покровители были живы, тебя никто ни о чем не спрашивал. Но они погибли, Тэнкэн. И перед тобой завтра же закроются все двери, если одна птичка в Токио напоет твоему начальству, что в Англии из тебя сделали не только инженера. Вот этот тип тебя же и арестует.

– Почему тебя так волнует моя судьба, Ато? – Тэнкэн улыбнулся. – Раньше ты не проявлял такой заботы.

– Раньше оба мы были моложе и глупее, – Ато поморщился. – Я ненавидел тебя, Тэнкэн, да и теперь ненавижу, но время настало такое, что даже и ненавидеть-то по-настоящему некого – только презирать. Есть дело, хорошее дело – и мечом помахать, и с паровозиками поиграться вдоволь. Как раз для Тэнкэна – но для того, прежнего Тэнкэна. Который по пьяному делу рвался спуститься в ад и спасти богиню Идзанами.

Асахина расхохотался.

– Да, сакэ тогда сильно ударило мне в голову. Но ты так и не понял, почему я рвался в ад за Идзанами – а значит, не поймешь и всего остального.

Мне нечего с тобой делить, Ато.

– Нечего? – Ато двумя пальцами вытянул карту и со щелчком положил ее поверх предыдущих. – А дракон?

На карте был изображен феникс, но Асахина почувствовал, как кровь отливает от лица. Потому что Кацура-сэнсэй был командиром, за которым можно было идти. Настоящим, из тех, кто доходит до цели и у кого эта цель не изменится по дороге. Но только командиром. А жизнью, дыханием, светлым, летучим пламенем был совсем другой человек.

Сакамото Рёма, ронин из Тоса, сумасшедший, волшебник, архитектор. Парус, наполненный божественным ветром. Этот ветер ни на миг не ослабевал, им были полны все дела и даже полупьяная застольная болтовня. Он был один, сам по себе, без клана, без партии, без покровителей. Вечно растрепанный, в изжеванных хакама, с одним мечом за поясом и револьвером за пазухой, даже не нарушитель – крушитель традиций, чья смерть разрушила надежду на мир.

Он – такой, каким был – мог заставить кровных врагов выслушать друг друга, мог договориться с кем угодно.

.. И договорился ведь – сёгун подписал соглашение, до мира оставалось рукой подать. Конечно, не в одном Рёме было дело, конечно, вся история страны, весь этот вес, все требовало выхода – но Асахина почему-то был уверен (и знал, что делит эту уверенность со многими), что если бы убийцы не пришли тогда в комнату над лавкой, где ночевал больной Рёма, войны бы не было.