Дело огня

[22] «Ямагути» означает «рот горы», «вход в гору» — то есть, пещеру.

[23] Ёсида Сёин (1830-1859) — самурай хана Тёсю, философ, военный теоретик, один из идеологов «нового монархизма». Основал частное учебное заведение «Сёка Сондзюку», из которого вышли многие известные впоследствии деятели антисёгунского движения. В 1859 году был казнен за участие в подготовке покушени на первого министра. «Если разум несправедлив, справедливость должна стать безумной», — один из лозунгов Сёина, а затем всего патриотического движения.

[24] Бывший командир третьего звена.

[25] Анонимная китаская повесть17-го века “Сыма Мао судит мертвецов».

[26] Бунраку — кукольный театр. Каждая кукла управляется тремя кукловодами со скрытыми лицами.

Дело огня. Часть 3. Точка вспышки

Недвижные,Пребудут разделенными во тьмеЦветы и воды.

Предсмертное стихотворение Окиты Содзиро

…Придя в себя после хорошего удара, Сайто Хадзимэ тут же начинал мыслить ясно, трезво и спокойно. Это дважды спасало ему жизнь – многих, очень многих убивали просто потому, что желание двигаться у них опережало мысль.

Лежать. Лежать и не шевелиться. Тем более что в такой темноте...

– Перестань. Я ведь вижу, что ты пришел в себя.

Надо же. Он видит. А я нет. Был бы свет, я поймал бы его даже сквозь веки. Неужели ослеп от удара – и лежу сейчас на свету, сам того не зная? Было бы очень неприятно ослепнуть...

Нет. Нет. Под головой – холодная сырая земля с мелкой каменной крошкой, в ноздрях – затхлый воздух подземелья, кажется, навеки въевшийся в легкие.

– Здесь никого нет. Я сказал, что ты мертв, – и они поверили. Мы в таких делах не ошибаемся...

Мы. Тоже интересно. Мы. Значит, кроме говорящего, остальные были людьми.

Куда, спрашивается, подевался Ато? Отправился за добычей поинтереснее? А наш господин Уэмура – мстительный человек. Практичный, но очень мстительный. Это нужно запомнить, это пригодится при случае.

– Когда они тебя достали? – спросил полицейский.

– Пить хочешь? – на грудь положили флягу. – Под Уэно. Пулей хребет перебило. Я думал – добьют, и все... Не стали. Я бы повязки сорвал, да очень ослаб. А потом уже поздно было – раны зажили. Ты же знаешь, как на мне все заживало. Ходить только не мог – на руках ползал.

– Спасибо, – сказал полицейский. Руки слушались плохо, но если медленно, то можно. Воду он не пролил.

Эти существа, как их ни называй, чувствуют жизнь.