Дело огня

– Она щупленкая, как мальчишка, может, ему бы и понравилась.

– Госпожа Хацугику – лучшая ойран, – бойко возразила девица, игравшая на сямисэне. – И самая опытная.

– Я подумал – раз ее прозвание «Первая хризантема», пусть и у Миуры она будет первой, – оправдывающимся тоном проговорил Ямадзаки. Все засмеялись. Кэйноскэ стиснул кулаки и осторожно прошел мимо двери.

Тут-то удача снова скорчила ему рожу: хозяин заведения скрючился за конторкой, нипочем не желая уходить. При нем не хотелось брать меч со стойки и сандалии с полки, так что Кэйноскэ отступил назад, в тень.

Но слушать пьяные шуточки на свой счет тоже было противно, и юноша отошел еще дальше, к дверям, расписанным соснами и журавлями.

За этими закрытыми дверями тоже веселилась компания. Кэйноскэ вслушался в разговор – молодой голос явно заканчивал какую-то историю, но обладатель его сидел далеко от дверей, и юноша не мог расслышать его внятно.

– Так стало быть, – сказал другой, грубоватый голос старшего мужчины, – тебя в дом господина направил не кто иной, как сам Абэ-но Сэймэй.

А ты еще говоришь, что боги тебя ненавидят. Ярэ-ярэ! Стыдись, Тэнкэн!

У Кэйноскэ от затылка к лопаткам прокатился холод. Тэнкэн? Головорез Тэнкэн, которого искали в Эдо и Киото – он здесь? Или это просто совпадение? Юноша развернулся к фусума лицом, ища в них щель, чтобы осмотреть комнату.

– Не называйте этого имени, – произнес молодой голос. – Мало ли кто услышит.

– Брось, тут все свои, и даже девушки нас не выдадут.

Они знают, что у меня с предателями разговор короткий, правда, О-Кири?

– Да вы как скажете, Ато-сэнсэй, – девица захихикала, потом тихо взвизгнула: видно, ее ущипнули.

– Все-таки осторожнее надо, – сказала другая девица. – Кто знает, что за гости в соседних комнатах. Сюда заходят и сторонники сёгуна.

– Пусть заходят, – бросил кто-то третий. – Мы их тут встретим.

Болтай-болтай, злорадно подумал Кэйноскэ. Посмотрим, что ты запоешь, когда сюда наведаются наши, не оставляя мечей на стойке.

– Тише, тише, господа, – примирительно сказала девица. – Вы ведь пришли веселиться, а не драться, так будем же веселиться. Пусть О-Кири станцует нам, а я сыграю. Зачем же вы наливаете себе сами, молодой господин? Давайте я…

– Пустое, – отозвался тот, кого называли Тэнкэном.

Кэйноске, не найдя щели в сёдзи, продрал тихонько бумагу ногтем, и смог наконец заглянуть внутрь.