Дело огня

Он ступил чуть вперед, откровенно рассматривая Хацугику, одобрительно улыбнулся, когда она склонилась над юношей и кимоно обтянуло ее пухлый зад… Кэйноскэ притворился совсем пьяным и дал себя поднять, цепляясь за шею девицы.

– Идемте, идемте, Миура-хан, – приговаривала девица. Ато с усмешкой отступил в комнату и задвинул фусума.

Пришлось вновь идти за ней в дальние покои, притворяясь пьяным. Кэйноскэ не смущался и не беспокоился больше: враг был здесь, оставалось только еще немного попритворяться упившимся в лежку, пусть девка заскучает и отстанет.

Ямадзаки, видимо, хорошо ей заплатил, и она постаралась деньги свои отработать: тискала и мяла его корешок, да так, словно масло хотела оттуда выжать. Кэйноскэ переполняло отвращение. И за это вот другие мужчины готовы платить золотом, разоряя семьи и торговые дома? Тьфу. Он продолжал лежать, и в конце концов девица отступилась.

Когда же она уйдет? – думал Кэйноскэ. Нужно ведь и ей спать, или хотя бы облегчиться…

Кто-то тихо поскребся в сёдзи.

– Кто там?

– Аои, – отозвались оттуда. Хацугику приоткрыла дверь и выскользнула на энгаву.

– Ну, как у тебя? – спросила она?

– Он уснул, – по голосу Кэйноскэ узнал девицу, сидевшую с Тэнкэном, и весь подобрался.

– Так быстро? – удивилась Хацугику.

– Сама удивляюсь. Вроде и пил немного, и держался хорошо… странные вещи только рассказывал…

– Какие? – полюбопытствовала Хацугику.

– Про богов. Про Идзанами [4].

– Что про Идзанами?

По голосу Аои Кэйноскэ понял, что девица улыбается.

– Говорил, что когда был еще ребенком, хотел спуститься в подземное царство, убить богов грома, спасти Идзанами и жениться на ней.

– Намайда [5], – Хацугику фыркнула. – Что за день сегодня! Мне мужеложец достался, тебе сумасшедший.

– Он не сумасшедший, он просто… устал очень, – Аои вздохнула. – Сказал, ничего не хочет, только спать. А жаль, такой хорошенький. Он даже красивей, чем Дайити.

– Не может быть! Ты видела, как Дайити танцует куртизанку в «Луне первой встречи»? Он так играет куртизанку, что даже я бы ее захотела.

– Не поверю, пока не увижу.

– Ну, посмотри – только осторожней, не разбуди его.

Кэйноскэ быстро сглотнул и начал сонно сопеть. Он с детства научился притворяться спящим: не сглатывать и шумно дышать.

Сквозь веки он различил, как над ним опускается светильник.