Дело огня

– В общем, скажи: готов ли ты охотиться за головами Синсэнгуми? Не оплошаешь, как в прошлый раз, не кинешься защищать Окиту?

– Если бы ваши ночные не смахивали так на обычных разбойников, ваш покорный слуга не прикрыл бы Окиту. Сами говорили: не срубив дерева, не построишь дом.

– Брось, никто тебя этим не попрекает. Просто хотелось бы знать, на чьей ты стороне.

Асахина посмотрел в небо, тщательно подбирая слова, и отчетливо, медленно проговорил:

– Ваш покорный слуга поклялся в служении императору провести всю свою жизнь и отдать за него всю кровь.

Конечно, я приму сторону того, кто будет наилучшей опорой государю. Того, кого нельзя ни подкупить, ни убить, ни совратить.

«Сторону народа», – добавил он про себя.

Все было не так, как в книгах и в театре. Оказалось, нельзя выглядеть героем, если тебя избивают, как собаку. Оказалось, нельзя героем быть. Кэйноскэ молчал под палкой Ато из одного только упрямства.

Но и упрямство таяло в вонючей жаркой яме. Все тело ломило и, несмотря на жару седьмого месяца, юношу пробирал озноб.

В конце концов ему удалось найти хоть немного приемлемое положение и забыться сном.

Из забытья его вывело ведро воды, опрокинутое на голову. Кэйноскэ разлепил глаза – и увидел над собой Тэнкэна.

– Вы можете двигаться? – спросил головорез, склоняясь к самой решетке.

Пришел поиздеваться, негодяй…

– Да, – вскинув голову, ответил Кэйноскэ.

– Это хорошо, – сквозь решетку что-то упало, и юноша с удивлением обнаружил, что это меч. – Выбирайтесь, сейчас я выпущу остальных.

И он, дважды рубанув по решетке, исчез из видимости.

Кэйноскэ полез наверх, кусая губы, чтоб не стонать. Яма была неглубокая, встав на цыпочки, Кэйноскэ легко доставал до решетки пальцами, и, не будь он избит, выбрался бы в два счета: раз! – сдвигаешь решетку на край так, чтоб она служила тебе опорой, два! – забрасываешь ноги наверх и выбираешься весь.

Но Ато бил, не щадя, и Кэйноскэ не смог вскинуть тело наверх: от боли перехватывало дыхание. Во время очередной попытки, когда глаза застило красным, чьи-то руки перехватили его за шиворот и втянули наверх.

Кэйноскэ отдышался и огляделся.

– Некогда, некогда, уходите, – Тэнкэн вздернул его на ноги и толкнул в сторону выхода со двора. Бродяг, выпущенных из соседней ямы, не пришлось просить дважды: они поковыляли прочь со всей возможной скоростью. Проходя мимо сторожа, Кэйноскэ заметил, что над ним поработали: со стороны он казался спящим сидя, и пятна крови под ним присыпали соломой.