Тропы

По дороге обратно Торопов то ли жаловался, то ли возмущался:

– От этого твоего заклятья в висках стреляет, что сил никаких.

– А куда деваться? – привычно разводил руками Горн.

– И времени сколько потратили. К чему ты этот лекторий устроил? Ему не пригодится...

– А я, Николай Иваныч, не для него. Я для себя. Великое дело делаем, а кому расскажешь? Хочется, понимаешь ли, трубить как в горн. – Он улыбнулся неявному каламбуру. – В большущий такой рог, да. Великое дело...

2.

– Великое дело Октября – в массы.

.. Семьдесят лет революционных побед, – задумчиво прочитал Игорь на доме напротив. Осенний ветер дружески потрёпывал наскоро прикреплённый под самую крышу длинный сложносочинённый лозунг.

– Что? – не разобрала Наташа. Закипал и начинал свистеть чайник.

– Я говорю, истукана нашего в школу напрокат попросили. – Игорь отошёл от окна и побрёл к столу. У него была пренеприятнейшая привычка бродить с чашкой чая по кухне, хотя бродить там, понятное дело, особо негде.

– Как напрокат? – не поняла Наташа, прекратила помешивать кашу и уставилась на супруга. – Кого? Деда?

– А кого? Меня? – уставился Игорь в ответ, явно её копируя.

– Да перестань ты паясничать! Можешь нормально объяснить?

– Объясняю нормально...

Наташа сняла чайник с плиты. Назойливый свист прекратился.

– Объясняю нормально: дед видел штурм Зимнего. Его приглашают на что-то там праздничное. Рассказать о событиях... ну, и так далее.

– На нет и суда нет, – сказала Наташа и снова занялась кашей.

Кирюша не любит комочки. Капризничать он не станет, просто откажется да и всё. Упрётся и не сдвинешь. Второклассник уже, а это буду, то не буду, от молока отказался категорически, лук ни в каком...

– Почему «нет»? – не понял Игорь. – Я уже согласился.

– Согласился? – Супруга выключила плитку и тоже присела к столу. – Игорь, ты чего? Ты же сам его истуканом называешь. Он же не соображает ничего.

– Да всё он соображает. Для своих лет.

.. Сделают скидку на возраст. Что они, старичков не видали? Ясен пень, ему сто лет в обед. Думаешь, они не понимают?

– Ты же сам говорил, он маленьким ещё был. Какой Зимний? Что он там мог запомнить?

– Что помнит, то и расскажет.

– Глупость какая-то... И когда?

– В понедельник.

– Завтра?! Ты... ты рехнулся. Человек месяцами из комнаты не выходит, и ты мне сегодня сообщаешь, что... Ты рехнулся!

– Хватит орать, Кирилла разбудишь.