Ты будешь смеяться, мой князь

 — Завтра. Когда при всем честном народе ее будут колесовать. И вот завтра ты можешь в город войти, хлопец. Так и быть. А сегодня — пошёл вон.

Князь жадно отпил вина.

— Да как же, светлейший, шляхтянка с дружиной совладала? — не унимался Збышек. — Как же это возможно?

— Как — не знаю. — Вацлав отер усы. — А если не прав я — так пусть назовёт себя и все расскажет. Ладанку объяснит.

— Не помнит она, светлейший. Не помнит!

— Вот, хлопец, на такой случай и есть прекрасное средство для памяти, — Вацлав с грохотом поставил кувшин на сундук.

 — «Колесо» называется. Привязывают к нему человека да железным прутом суставы ему дробят. Тут-то он все и вспоминает.

Хотел, было, Збышек ещё что-то сказать, но передумал: не сумеет. Не сдвинет гору.

— Дозволишь ее видеть, светлейший? — с вызовом спросил Збышек.

Князь болезненно усмехнулся.

— Дерзость бы твою, хлопец, да в корд али в пику.

— Не обучен, светлейший.

— «Не обучен»! Ну сходи, коли так хочешь, посмотри.

Збышек едва склонил голову и направился прочь из замка — к Запорной башне. Он не знал, зачем идёт туда, не знал, что скажет Надзее и что сделает после, но шёл решительно, прямо — пока не замаячило впереди жилище ворожеи.

Оно стояло по окна в сугробах: рассохшаяся хижина с прибитым над косяком бычим черепом.

Збышек приостановился, призадумался да и направился к ней по скрипучему снегу.

* * *

Зубов у ворожеи оказалось четыре, а не пара, как гласила молва.

Хотя дни ее уже клонились к закату, седина не тронула чёрных волос, и возраст угадывался лишь по дрожанию рук, да по глубоким, как замковые рвы, морщинам.

Збышек наклонил голову и с ходу, без увиливаний спросил:

— Знаете вы, пани, средство, как память вернуть?

Ворожея послюнявила палец и перелистнула страницу книги, которую читала у расписанного морозом окна. Зимний свет озарял левую половину ее лица, а пламя очага — правую. Тени имели разный оттенок и двигались до странного независимо друг от друга.

— Положим, пан пекарь, и знаю. Знаю и то, что тебе оно не по нраву будет.

Збышек шагнул к ворожее и махнул рукой.

— Не до нравов, пани. Поможете вы мне? Прямо скажите. Чем смогу — отплачу.

Старуха покусала двумя верхними резцами губы и перелистнула страницу. В очаге громко треснуло поленце.

— Не передумаешь, а, пан пекарь?

Збышек покачал головой.

— Не пришёл бы иначе.

— Не пришёл бы? Ну тогда слушай.