Ты будешь смеяться, мой князь

Казалось, из чащи смотрели чьи-то горящие глаза, и в душе Збышека что-то дрожало, что-то натягивалось, подобно тетиве, от этого взгляда.

Под вечер за деревьями блеснул ручей: он бежал по каменистому дну, унося на юг желтые листья. За ним жался к пригорку мшистый столбик из плоских камней, которые сложили один на другой. Творение рук человеческих.

Однако.

Збышек спешился, разулся и аккуратно повел Булку по камням, по отражениям облетающих берез. Ледяная вода обжигала ноги, пенилась. В воздухе разливалась сырость, листья падали на воду, на гриву Булки, на плечи и лицо Збышека.

Он отцепил бурдюк, допил остатки вина и наполнил доверху. Умыл лицо, руки и плечи, пока те не онемели от холода, фыркнул, и пошел дальше.

На другом берегу Збышек долго растирался заячьей шкурой, чтобы согреться. Затем приблизился к столбику из камней, осмотрелся и увидел шагах в двадцати ещё один, за ним – третий.

Збышек обулся и двинулся по ним, словно курочка по хлебным крошкам.

Березы уступали место соснам, лес темнел.

Путь из каменных столбиков пошел под уклон, по узловатым корням, похожим на руки старика, по плоским валунам, усыпанным землей и желтой хвоей. Ноги дрожали от усталости; парило. Лес не издавал ни звука – лишь иголка-другая падала иногда с легким шорохом, да потрескивали древние стволы.

Збышек уже задыхался, когда над головой посветлело, и он выбрался на вершину горы. Вернее, на проплешину – здесь на камнях не росло ничего, кроме пары раскидистых сосен, светло-зелёного ягеля и рыжего лишайника.

Збышек привязал Булку, отдышался, огляделся. С одной стороны раскинулась долина, вся в перелесках, перетянутая синей лентой реки. С другой – толпились верхушки сосен, такие частые, что казались зелёной шкурой. Над ними катился багровый шар солнца, и в его красных лучах грелся мшистый дуб с дверью.

Збышек моргнул, но дверь не пропала.

Размером дерево было с хороший дом: у земли ствол бугрился наростами, посередке раскалывался и вверху снова соединялся, чтобы устремиться к небу.

– Добре, хозяева! – крикнул Збышек, приблизившись.

Тихо поскрипывал могучий дуб, но человечьих звуков слышно не было. Збышек толкнул дверь, и она открылась в темное дупло, выскобленное под жилую комнату. Ветер зашелестел желтой листвой и погнал ее через порог.

Внутри оказалось пусто и холодно, и только на стене выделялась чудная картина: русалка сидела на берегу озера промеж многоглавого чудища и дородной торговки.